Зверь
Шрифт:
Это был старый пистолет, который он хранил в шкафу у себя дома, тот, за который он
хватался всякий раз, когда ощущал ностальгию по былым временам.
У него были и другие, более новые, изящные, но этот пистолет с такой же легкостью
мог убить человека. Мог убить Зверя.
— Подойди сюда, Табита, — приказал мне отец.
Я подошла и встала рядом с ним, отчего у меня задрожали губы, а руки затряслись
еще сильнее.
— У нас со Зверем был уговор, и знаешь, что? Он нарушил наше соглашение. У этого
мудака ничего для меня нет. Он грязный, лживый предатель.
— Да, сэр.
— Итак, ты находилась здесь как часть сделки, но больше он тебя не получит.
Я кивнула.
— Флорес даст мне за тебя наркотики и много денег, этот же мудак просто давал мне
дозу и немного налички. Как оказалось, это была невыгодная сделка. Я позволил тебе
остаться здесь на некоторое время, потому что дурь была по-настоящему хорошей, но
теперь это не имеет значения. Уговор нарушен, и я хочу получить за тебя намного больше.
— Да, сэр.
Даже непонятно, как мне удавалось отвечать, ведь во рту все пересохло от ужаса. Я
смотрела отцу прямо в лицо и не представляла, как смогу сделать еще один шаг вперед.
— К несчастью для тебя, Флорес не заботится о кисках, он не ставит их на пьедестал,
— произнес папаша с неприятной ухмылкой на лице. — Он не будет трахаться с тобой
сам. Его заботят только деньги, поэтому он будет продавать тебя своим друзьям.
Я промолчала.
— У него отличная бизнес-модель. Приходишь ради дури, остаешься ради девочек.
Приезжаешь к девочкам, покупаешь наркоту. Все взаимосвязано.
Я так ничего и не сказала. Даже не думала, что смогу.
86
— Ты будешь сутенером у собственной дочери? — ошеломленно спросил Зверь.
— А чем ты думаешь, я занимался последние шесть месяцев? Я продал ее тебе не для
того, чтобы она подметала твои гребаные полы, и ты это знаешь.
Никто не ответил.
— Ага, я так и подумал, кретин. Ты не такой уж большой и сильный, когда хочешь
быть единственным, кому она достанется, не так ли? Я позволял ее трахать, потому что
получал наркотики, но теперь я отдам ее Флоресу. Пусть ее трахают другие, а я буду
получать за это свою дурь. Или я должен записать это для тебя, как будто ты гребаный
ребенок?
Я вынудила себя оставаться без движения, хотя меня так и подмывало дотронуться до
телефона, который, если мне очень повезет, сможет записать все это.
Но отец бы все понял, если бы увидел какое-то движение.
Папаша мог быть достаточно взрослым, чтобы лепетать как дурак, но он не был
идиотом.
К величайшему сожалению.
— Кроме того, буквально только что, я здесь уже пояснил кое-что твоему
любовничку. Твоему рыцарю в сияющих доспехах. Я не считаю, что ты моя дочь. Мне
кажется, что ты не похожа на меня, и я не думаю, что твоя мать была достаточно умна,
чтобы не раздвигать свои поганые ноги.
Тишина.
— Ты понимаешь, что это значит? Я потратил последние восемнадцать лет на заботу
о чужом ребенке как конченный лошара. Я много лет назад должен был отделаться от
тебя и твоей гребаной матери и поселиться с хорошей девушкой вроде Кэнди.
Он сделал паузу.
— Может, не вроде Кэнди, сучка становится заносчивой. Когда я избавлюсь от тебя,
то отправлюсь преподать ей урок.
Я поежилась.
Девочки тоже будут в той квартире. Или им придется наблюдать, как он будет
избивать их мать, или они вмешаются, и папаша причинит боль им тоже.
Тут не было хорошего варианта.
Кроме того, я не хотела, чтобы он навредил Кэнди.
Я должна была увести отсюда папашу и дать Зверю возможность позвонить в
полицию.
То, что отец сказал, будто я не его ребенок, меня совсем не удивило. Это был просто
следующий шаг под действием наркотиков. Злость, агрессия, паранойя.
Все шло согласно его еб*нутой манере поведения.
87
Я должна была увести его от Зверя. После паранойи наступит либо пора
сентиментальных слез, либо слепая ярость, и если это будет гнев, он будет в состоянии
убить Зверя, невзирая на последствия. Отец всегда думал, что он слишком умный, чтобы
попасть в руки копов, так что ему даже не придет в голову, что его могут арестовать.
Я внимательно следила за тем, чтобы не притронуться к телефону, который лежал в
моем кармане.
— Ну что, сука? Готова ехать? — спросил он, изобразив беспокойство.
— Да, сэр, — ответила я.
— Хорошо. Иди и открой гребаную дверь, — приказал отец.
Он сделал два шага назад, но пистолет продолжил четко указывать на Зверя. Мой
отец мог быть обколотым мудаком, но у него была твердая рука.
— Ты, сядь в это кресло.
Зверь подошел к креслу у стены напротив двери, и каждое движение, которое он
делал, выглядело чересчур осторожным.
— Хорошая работа, парень. Теперь брось мне свой телефон.
Зверь засунул руку в карман джинсов и медленно вытащил свой телефон. Он
наклонился, чтобы положить его на пол, и подтолкнул к моему отцу.
Папаша с силой наступил на мобильный, раздавив его на куски. Он пнул жалкие
остатки, разметав их по всей поверхности пола.
Я надеялась, что ему не придет в голову, что у Зверя могли быть другие телефоны.
Или что телефон был у меня.
— Могу я забрать свой рюкзак? — спросила я.
Что-нибудь, чтобы отвлечь его от Зверя, разбитого телефона и обратить внимание
отца на себя.
— За каким хреном он тебе нужен?
— Там все мои домашние задания, — сказал я.