Чтение онлайн

Императорское правительство в Александрии сперва не восприняло все это всерьез. Потом удивилось и рассердилось.

Затем треклятые имперцы вздумали затеять войну с идиотами-вождями, но вместо того чтобы этих идиотов переловить и вздернуть, амнистировали их.

Те, ясное дело, опять взялись за старое. После правители Александрии на деле доказали истинность слов идиотов-вождей, что Империя сгнила до печенок. А именно: вывели войска из почти всей Северной Африки, сказав, что предоставляют неразумных смутьянов их собственной судьбе и воле их болванов-вождей. И наконец вожди доказали, что они и в самом деле дураки и мерзавцы, не поделив власть и из-за этого развязав войны друг с другом.

А в итоге мирный земледелец Таркун Дерилл вместе со своим семейством должен был искать убежища в этой самой Империи и браться за любую работу, чтобы заработать на кусок хлеба для себя, своей больной жены и своих невесток с внуками. Потому как в семье он единственный взрослый мужчина. Три его сына погибли во всех этих войнах. Один – сражаясь против Империи, второй – за нее, а третий – пытаясь воспрепятствовать бандитам забрать последнего вола…

Но Великий Нгаа милостив – позволил добраться на старой паровой калоше до Сераписа, получить статус беженца (помог запасливо сохраненный в тайнике паспорт подданного Pax Rоmanum) и даже какую-то пенсию. Глядишь, доживет свой век спокойно, с родными.

Он поселился здесь же, в морге, в чуланчике. Поставил списанную больничную койку, пару самодельных табуреток. Варил себе еду на газовом рожке, которым каморка и освещалась.

Иногда к нему приходил больничный сторож Гай Юлий – одноногий ветеран самой первой из Мавретанских войн, и они играли в нарды и шашки да вспоминали края, обоим им памятные.

Размышления санитара прервал дребезжащий звук дверного колокольчика.

– Ну, кто там? – осведомился Таркун, по въевшейся еще на родине привычке пододвигая на всякий случай топор.

– Открывай!

Это был его знакомый, британец Гавейн, водитель больничной «труповозки».

– Привез тебе, старый африканский перец, нового постояльца.

– Кого ж на этот раз? – справился санитар, бряцая ключами и отпирая дверь последнего пристанища для очередного несчастного.

– Да так, пьяница какой-то. Вывалился из окна после десятой бутылки пива, и башка вдребезги.

– Это не так плохо, – пробурчал мавр.

По крайней мере, покойник свежий, вонять не будет, тем более что со льдом проблемы – единственный больничный холодильный агрегат, допотопная «Скандия», еле-еле справляется, а на новую отцы города денег не дают. Вот пару недель назад привезли сразу трех давних утопленников – так хоть из морга беги, под деревом ночуй.

– Давай неси!

И шофер вместе с мортусом поволокли накрытые ветхой простыней носилки в глубь полутемных переходов бывшего храма Плутона.

Положив бедолагу в цинковый ящик, Таркун вывалил туда полведра льда и накрыл сверху парой старых телогреек, чтобы лед не таял слишком быстро.

Потом дал водиле расписаться в книге приема-выдачи покойников. С тех пор как в мертвецкой с полгода назад обнаружились непонятно как оказавшиеся тут неучтенные мертвяки, с отчетностью у них стало строго.

– Может, хлебнем за упокой души мертвецов честных?! – осведомился водитель. – Мне все равно телегу в гараж ставить, так что можно…

– Хлебнем, отчего ж нет, – пожал плечами Таркун.

Они разлили по больничным мензуркам разведенный водой спирт, выпили не чокаясь.

– Закусить есть чем? О, рыбка! Это хорошо! А то тут ходят слухи, будто ты тут из мертвецов ветчину делаешь! Ладно, пока…

Оставшись один, санитар махнул рукой на дурацкую шутку британца (своеобразный, конечно, юмор у жителей островов) и отправился спать.

Посреди ночи его разбудил грохот: опрокинулась цинковая ванна.

Вслед за тем послышался плеск воды и странный перестук льда. Словно кто-то помешивал соломинкой коктейль в бокале.

– Великий Нгаа, бог моих предков, оборони от видений! – забормотал сторож.

К нему вернулись уже вроде отпустившие кошмары – оживающие мертвецы. Такое бывало с Таркуном в первые месяцы, как устроился сюда на работу. Наслушался баек пустомели Гая Юлия о том, что в подвалах древнего храма водится всякая мерзость. Все-таки владения бога подземного царства, хоть и давно уже оскверненные. И пошло-поехало… Что ни ночь, так и начинали мерещиться хороводы мертвецов. Еле тогда вылечился у местного знахаря, пошли Нгаа долгие годы Луцию Веру.

Промелькнула надежда, может, кто-то из нажравшихся дармовой спиртяги больничных санитаров забрел случайно в его заведение и теперь блуждает среди мертвых тел, не понимая, куда попал. Ну, и наткнулся на ванну в темноте.

Но дверь была заперта изнутри на железный засов, и на окнах решетки в палец толщиной.

– Изида и Митра, пронеси, нелегкая!!! Светлые боги, защитите! – взмолился старый Дерилл.

Минут пять он напряженно сидел, сжимая верный топор.

Прислушался – нечистая сила, видать, угомонилась. Если только ему не померещилось.

Что это он, в самом деле? Да тот, кого вчера привезли, сейчас, скорее всего, тихо и мирно лежит себе в холодной воде, чтоб не протух.

Пробормотав молитву всем богам, которых вспомнил, старый грешник выглянул из чуланчика.

В цинковом корыте было пусто.

Лишь мутноватая вода с ледышками.

А от емкости по вытертым каменным плитам пола шла почти высохшая цепочка следов.

Мокрых следов босых ног.

Таркун поглядел на зарешеченное окошко, за которым занимался рассвет.

Сомнений не было – какой-то идиот вздумал над ним пошутить.

Санитар бы простил неразумному его выходку, но, во-первых, был похищен подотчетный покойник, чье исчезновение придется как-то объяснять, во-вторых, имело место бессовестное издевательство над телом усопшего, каким бы никчемным человечишкой он ни был.

Перехватив топор поудобнее, Таркун вышел из мертвецкой и двинулся, ориентируясь по еще не высохшим следам. Они, как и предположил сторож, шли в сторону больничных задворок, где среди бурьяна и чахлых деревьев была импровизированная свалка всякого старья.

По всему выходило, что нечестивцы там и бросят мертвое тело, а сами, небось, где-нибудь усядутся и будут смотреть, как испуганный сторож ищет покойника в высокой траве.

Свернув к забору, Таркун остановился, хищно оскалившись.

Тела нигде видно не было, зато имелся похититель собственной персоной.

Этот тип в рваной одежде, надев телогрейку (и не побрезговал же), пытался неуклюже перебраться через забор.

Ну, ничего – старый мавр еще крепок и как-нибудь заставит эту свинью сперва отнести усопшего на его законное место. Куда он там его подевал? Затем придется вернуть какое-никакое, а казенное имущество. А потом настанет черед держать ответ перед вигилами за нарушение закона!