Чтение онлайн

Корабль орет, выстукивая по камням стаккато соударений, обдирающих наш корпус.

Уже никто не считает вслух, но у меня в голове идет отсчет:

Семь. Шесть. Пять.

Все огни панели управления гаснут, Кэт произносит проклятие, дрожащими руками отталкивая штурвал.

Четыре. Три. Два.

Мы врезаемся в песок, снова взлетаем, падаем, после чего нас неудержимо заносит. Корабль трясет так сильно, что я практически не могу дышать, его брюхо с оглушительным звуком подпрыгивает, скользя вдоль береговой линии. «Лонгбоу» ударяется обо что-то твердое, разворачивается, делая полукруг, и наконец останавливается. Я вижу пропаханный нами в песке путь – все его видят. Самая большая стрелка с надписью «ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ», о которой мы только могли мечтать.

Но мы живы.

Тишину нарушают лишь тихие щелчки остывающего корпуса. Я дышу тяжело и трудно, с десяток безмолвных сигналов тревоги по всему костюму извещают меня, что я нахожусь в крайне суровых физических условиях – вот спасибо, а то я не заметил. И все молчат. Очень медленно Тайлер и Кэт начинают поворачиваться, оглядывая нас и проверяя, что мы целы.

– Знаете, – говорю я, стараясь, чтобы голос не сорвался, – не хочу накаркать, но вряд ли нам за эту машинку вернут залог.

Первой смеется Скарлетт, отстегивается дрожащими руками и сгибается пополам, упирая локти в колени и кладя голову в ладони. И за ней по одному все остальные отстегиваются, встают, потягиваются, встряхиваются.

Я сижу на месте – мне, чтобы поднять руку и нажать кнопку отстегивания на груди, надо подождать, пока вернется управление движениями, но никто, похоже, не понимает, что деваться мне некуда.

– У нас какая-нибудь энергия осталась? – спрашивает Золотой Мальчик без особой надежды.

– Даже на мою любимую игрушку не хватит, – говорит Кэт, проводя рукой над консолью. – Хотя она на удивление экономно батарейки расходует.

Он улыбается ей, тянется стиснуть ее плечо.

– Это было что-то, Кэт. Это… это был полет.

Она улыбается в ответ, выпустив прерывистый вздох.

– Говорят, что раз в жизни надо все попробовать. Вот это и был мой раз в жизни. Больше никогда!

Все смеются – мы сейчас готовы смеяться чему угодно, все еще возбужденные. Но Тайлер уже возвращается к работе.

– Зила, вытащи и раздай биоскафандры. Чтобы никто ни молекулы воздуха здесь не вдохнул без защиты. Кэл, доставай тяжелое оружие. Приборов наблюдения у нас нет, будем осматриваться по старинке. И надо оценить состояние корабля – что нужно сделать, чтобы он снова поднялся в космос.

Аврора теперь стоит, глядя на изображения мира, поджидающего снаружи. Глаза ее расширены, щеки бледны.

Зила раздает скафандры, Кэл, Тай и остальные начинают в них влезать. Но Скар стоит, прислонившись бедром к центральной консоли передо мной, заметив, несомненно, что я сижу там, где сидел при приземлении. Подмигнув мне, она наклоняется нажать кнопку отстегивания, и ремни взбегают у меня по плечам, чтобы скрыться в глубине кресла.

– Ты отлично умеешь нажимать на мне кнопки, – говорю я ей, и это чертовски близко к тому, о чем я думаю.

Но она – отличный Лик и свою работу знает не хуже, чем ее брат в качестве Альфы. Конечно, именно она и заметила, что у меня что-то не так.

– Тебе помочь влезть в скафандр? – спрашивает она.

– Что? Теперь ты хочешь еще какую-то одежду на меня натянуть? Я теряю позиции.

– Это не беда, – говорит она, понижая голос, чтобы никто нашего разговора не слышал. – Как твой экзокостюм?

Если честно, то он залипает – реагирует на мои движения медленнее, чем должен. Электромагнитный удар, поразивший системы нашего корабля, по нему тоже стукнул. Он от таких вещей защищен, но, видимо, недостаточно – я еще никогда не попадал под ядерный взрыв в космосе. А выделить мне несколько часов на ремонт костюма мы сейчас никак не можем.

– Вполне нормально, – говорю я уверенно.

– Фин?

Она явно не верит, но сообщает об этом деликатно.

И вот это мне как удар под дых. Вот от кого угодно, только не от нее. Если она будет на меня смотреть с сочувствием, как будто хочет мне сделать лучше, я тогда…

Но в ее синих глазах нет жалости, которой я ожидал. Только некоторая тревога.

И вот почему я говорю – так же тихо, как и она, – то, чего никогда не произносил вслух:

– Знаешь, Скарлетт, не хочу я быть тем, кому нужна помощь. Каждый раз, проявляя то, что окружающие считают слабостью, я потом расплачиваюсь. Тяжела полная гравитация? Улетай прочь с Траска, от друзей и родных. Нужна ночью слабая гравитация, чтобы отдохнуть? Живи в одиночку, без товарища по комнате. Барахлит костюм? Твой брат меня тут же отстранит от дела, подвергнув вас всех опасности. А потерянных позиций никогда уже не вернешь. Так что прошу тебя, не делай слона из этой мухи. И если вернешь свой обычный скарказм, тоже будет хорошо.

Скарлетт вопросительно приподнимает изящную бровь:

– Скарказм?

– Ага. Правда, удачно? Вчера ночью придумал.

Творец тебя разрази, Финиан, это ты ей сказал, что ночью думал о ней?

– Никто не станет о тебе думать хуже, если ты примешь помощь, Фин, – говорит она.

– Тебе легко говорить, – отвечаю я, рукой показывая на свой экзокостюм. – Вот это – причина, почему меня в Наборе взяли из Технарей последним.

Она чуть-чуть, почти незаметно надувает губы.

– Знаешь, Финиан…

– Да?

– А ты не допускаешь мысли, что тебя последним взяли не из-за костюма? – Она пронзает меня взглядом. – Я не хочу сказать, что его не замечают. Я лишь предполагаю, что, может быть… ну только может быть… последним тебя выбрали потому, что ты изо всех сил показываешь всей галактике, какой ты – совершенно невыносимый придурок?

На это я даже не знаю, как отвечать. Встряхнуло меня с головы до ног.

– Все хорошо, Фин, – говорит она тихо. – Твое логово запечатано твоей семьей, да?

И в этот момент до меня доходит, что она поняла меня.

Любому бетрасканцу нужно принадлежать к какой-то группе, необходимо на глубочайшем, инстинктивном уровне. Это не просто наши культурные особенности, это в ДНК сидит. И как я ни притворяюсь, но быть одному мне не нравится.

И хотя я бы скорее станцевал танго с покойным любимцем Кассельдона Бьянки, чем признал это вслух, но все это время какая-то часть моей личности искала связи. Я тут ничего поделать не могу, я следую за ней, как цветок за солнцем. И вот сейчас, оглядывая мостик, я понимаю, что, может быть – всего лишь может быть, – я свой клан нашел в этом экипаже.