Чтение онлайн

Я много раз бывал изолирован, часто оставался без компании, иногда без связи, но никогда не был одинок так, как Аврора сейчас.

– Я думаю, – медленно начинает Зила, и я подбираюсь в ожидании грядущей бестактности, – что, если бы твоей сестре и матери был дан выбор между твоей смертью и возможностью считать тебя мертвой и так и не узнать о своей ошибке, они бы выбрали второй вариант. Если бы мои родные могли быть живы, а ценой было бы мое незнание этого, я бы такую цену заплатила.

И что на это можно сказать?

Но чудо – Аврора едва заметно, слабо улыбается Зиле.

Наша вневременная девочка горюет не только о своей семье, но и о себе тоже – никто из нас не в курсе, что она на самом деле собой представляет, хоть мы и следуем дорогой, которую она прокладывает. Но ведь наверняка она желает быть хоть в чем-то нормальной. А это чувство нам всем знакомо.

И ощущается какая-то… общность, когда все мы снова пускаемся в путь – самая странная группа неудачников, когда-либо топтавшая брошенную чужую планету, захваченную жуткими растениями и осаждаемую военной силой. Но до колонии идти еще минут двадцать, а в животе у меня как будто полно замерзшей смазки, и вокруг все тихи как могила. Определенно время поднять настроение.

– Так вот, – говорю я. – Про этих самых шинтан…

– Шимпанзе! – не выдерживает Тайлер наконец.

– Да без разницы. У вас они еще есть?

– Вымерли, – говорит Кэт. – Как ты вымрешь в ближайшее время.

– Очень смешно, Ноль. Но я хотел спросить: вы их точно не придумали? Очень смешно получается: волосатые почвоеды, летающие на космических кораблях и почти совпадающие с вами по ДНК? – фыркаю я. – Очень мне сомнительно, что они вообще существуют.

Именно в этот самый момент рычащий, мохнатый, черный как деготь гуманоид с неровными желтыми зубами, которые утерли бы нос ультразавру, с воплем бросается из подлеска прямо мне в лицо.

Фин плюхается наземь, и на него хлопается такой здоровенный шимпанзе, какого я в жизн и не видела. Густая зелень растет у него из глаз, спина покрыта переплетением красивых цветов, и когда он раскрывает пасть, чтобы издать непокорный рык, по всей глотке видны красноватые листья.

Меня пронзает ужасом, когда обезьяна обеими руками лупит по лицевой пластине раз, другой, отчего голова у Фина бьется об землю. Кэл уже навел дезинтегратор, но тварь, будто понимая это, хватает Фина за плечи и катается вместе с ним, мотает его как тряпичную куклу и прикрывается им.

– Уберите с меня этого шумпа! – вопит Фин.

– Аее'на доии сетаела!

С этим ругательством Кэл падает на колени и энергично лупит ногами. С холодным ужасом я понимаю, что ближайшие к нему лианы подкрались, обернулись вокруг лодыжек и оружия и оттаскивают его от зверя. Я вскрикиваю, и Скарлетт становится рядом, начинает палить по растениям из своего пистолета.

Не желая рисковать и подстрелить Фина, Тайлер ногой бьет шимпанзе в спину. Тот отлетает с визгом, и Кэт выпускает по нему выстрел. Яркая вспышка света, еще один душераздирающий визг, но удар тварь не останавливает. Она перекатом вскакивает на ноги и прыгает снова на Фина, пронзительно вереща. Зила делает два быстрых шага, поднимая дезинтегратор и ища возможность сделать верный выстрел.

Скарлетт все еще палит по лианам, вцепившимся в Кэла, я пытаюсь вытащить его ноги из их плетения, глаза его встречаются с моими в долгом напряженном моменте. После его признания в лазарете так много еще осталось сказать, и мне вдруг страшно, что больше не будет случая. Слышу крик и вижу, повернувшись, что Фина выбросило из схватки. Он плюхается, что-то резко лопается в его костюме, я бегу схватить его под мышки и оттащить подальше.

Тварь врезается в Тая, тот отлетает – отец всегда мне напоминал, что шимпанзе вчетверо сильнее человека, и рядом с ним никогда нельзя терять бдительность. Тай растягивается на земле, Кэт кричит его имя.

Она еще раз палит в зверя из дезинтегратора, и тот бросается на нее, выбрасывая мшистые руки и скаля желтые зубы. Она вскрикивает, катится по земле и застывает, лежа на боку.

– Дух Творца, стреляйте в него! – рычит Тай.

Зила мечется вокруг, бросается из стороны в сторону, ища верный выстрел и боясь подстрелить кого-нибудь из своих товарищей.

Я вскидываю руки, отчаянно призывая то, что мне до сих пор помогало, как бы оно ни называлось. Воздух вокруг меня начинается шевелиться.

За глазами возникает низкий шум. Но мой разум словно срывается с цепи, он не хочет смотреть, что вокруг, он вопит мне убегать, бросить друзей и бежать, бежать, спасаться отсюда любой ценой.

Тварь поворачивается ко мне, и хотя ее глаза – сплошная зелень, я знаю, что она на меня смотрит, видит меня. Ее губы расползаются, оскаливая клыки, зверь визжит и бросается мне на горло.

И тут Кэл, зарычав не своим голосом из-за стекла шлема, бросает захваченное стеблями оружие, вырывается из их хватки и кидается на зверя, вооруженный лишь голыми руками.

Он сбивает шимпанзе с меня, они кувыркаются, сцепившись, не разобрать, где кто. Перекатываясь и сворачиваясь в клубок, Кэл двумя ногами бьет изо всей силы в грудь зверя, подбрасывает его в воздух и кричит Зиле.

И девушка не упускает возможности.

БАХ!

Голова зверя просто исчезает. И лишь тысячи крошечных спор плавают в воздухе, кружат вокруг нас в вихре, порожденном упавшим телом.

Кэт все так же лежит на боку и стонет, свернувшись клубком, и Тай направляется к ней, с трудом поднявшись. Но Зила уже опускается возле нее на колени, быстро, как никогда, и срывает со своей спины аптечку.

Кэл стоит, согнувшись, над останками зверя, ловя ртом воздух. Я помогаю стонущему Фину подняться на четвереньки, и сердце гулко бьется у меня в груди. Скарлетт закончила жечь шевелящиеся лианы, от них остался пепел. У нее дрожат руки, но она не опускает оружия, готовая стрелять во все, что будет шевелиться, когда не должно.

– На счет три, – тихо говорит Зила, и максимально бережно они с Тайлером переворачивают Кэт на спину, чтобы осмотреть раны.

Нет. Только не это.

– Яйца Творца, – выдыхает Фин, и хотя ему явно неловко в поврежденном костюме, он тянется за сумкой Зилы.

У Кэт по всему левому боку скафандр разорван. Видна кровь, кожа, кость, видны ребра…

Воздух добрался до кожи.

Прямо у меня на глазах, парализованных ужасом, мельчайшие споры будто в замедленной съемке опускаются на ее бок.