Чтение онлайн

Скарлетт вышагивает возле меня так, будто ее серебристый биоскафандр – оригинальный дизайн от Фини и ей сейчас предстоит порвать подиум в клочья. Кэт топает впереди нас, явно еще не отойдя от адреналина посадки. Тайлер и Зила замыкают процессию. Он несет закрытую капсулу, которая нам нужна для замены топливных элементов, а она – ну вполне как ожидалось. То есть стоически. Идет, прижимая к глазам бинокль, глядит в небо, а не прямо перед собой. Но хотя бы не проявляет намерения кого-нибудь застрелить, что уже хорошо.

Подлесок становится гуще, и мы оказываемся среди редколесья, которое еще не заросло этим… непонятным растением. Я иду молча, все еще размышляя о своем сне, прислушиваясь к тихому горестному шипению экзокостюма. Может быть, именно поэтому я слышу звук… или мне кажется.

Но он сзади.

Хрусть, хрусть.

Я останавливаюсь, оглядываюсь через плечо, прищурившись.

– Что там, Финиан? – спрашивает Золотой Мальчик, останавливаясь рядом со мной.

– Скажите, нам известно что-нибудь о местной фауне?

Зила на меня смотрит вопросительно:

– А тебя что-то смущает?

– Мне показалось, будто я что-то слышал, – признаю я, чувствуя, как зачастил пульс.

– На Октавии особо сложной фауны не было, – говорит идущая впереди Аврора. – По крайней мере, по ранним наблюдениям и отчетам Департамента биологии. Но были мыши в лабораториях. И еще шимпанзе, мой отец с ними работал.

– Кто-кто был?

Мое воображение услужливо подсовывает изображения тварей, которым подошло бы это название. В основном они с клыками и когтями, и знакомиться с ними мне бы не захотелось.

Кэл мгновенно подбирается, перехватывая дезинтегратор.

– Шимпанзе, – повторяет Аври.

– Pan paniscus, – вносит ясность Зила.

– Они почти размером с человека, – поясняет Аври. – Сложены примерно так же, та же ветка эволюции. Но они покрыты черной шерстью и отлично карабкаются.

– Так это просто волосатые люди? – уточняю я. – А в чем разница между шимпанзе и… вы вообще знаете О'Доннела? Он на занятиях по машинам и механизмам за мной сидел. Так я вам скажу…

– Они – не люди, – перебивает Тайлер. – Очень разумные, но все-таки животные. Что они делали в колонии, Аври?

– Первичное тестирование среды, – отвечает она. – Они ближе всего к человеку из всех прочих зверей. ДНК почти такая же. Вот почему в самых первых ракетах, запущенных с Земли, тоже были они.

– Постой, – врубаюсь я. – Эти твари достаточно разумны, чтобы управлять космолетом?

Кэл уже держит дезинтегратор перед собой, медленно поворачиваясь:

– Похоже на смертельно опасного противника…

– Нет, – вмешивается Аври. – Понимаешь… они не опасны. И они не управляли первыми кораблями, были просто пассажирами. Мы их запускали в космос, чтобы понять, как это на них повлияет. Потому что по физиологии они очень похожи на людей.

Мы с Эльфом обмениваемся долгим взглядом.

– Но если эти шампа… – начинаю я.

– Шимпанзе, – поправляет она.

– Если они не могли управлять кораблями… как они их сажали?

– А им не надо было, – говорит Аври. – Там была автоматика.

– Так, – говорю я, подбирая слова, – давай проясним. Вы, землееды, брали этих животных, почти таких же разумных, как вы, запихивали их в ракету и закидывали в космос посмотреть, сплавятся ли у них кишки?

– Не мы лично, – обиженно огрызается Кэт, и среди терранской части нашей команды заметно приличное смущение.

– Ух ты, – говорю я, оглядывая группу. – А мы, бетрасканцы, знали об этом убийстве шумпанзе, когда заключали с вами союз?

– Финиан, хватит. Даже если эти шимпанзе здесь были, то с тех пор уже двести лет прошло, и они…

Тайлер осекается от очевидной мысли, пришедшей в голову всем сразу. Патрис Радке и ее заросший папоротником приятель тоже здесь были двести лет назад.

Кажется, это им не помешало блуждать по галактике.

Яйца Творца…

Больше этого «хрусть-хрусть» не слышно.

Аврора ведет нас сквозь заросли колючих листьевых розеток, задушенных деревьев, сквозь густую пыльцу, падающую липким синим дождем. Она вскоре покрывает наши биоскафандры, и приходится аккуратно обходить колючки – скафандры прочные, но не непробиваемые. Через пару часов и несколько битв с подлеском мы взбираемся на холм и видим в долине перед собой колонию Батлер.

Точнее, руины колонии. Все здания укрыты зелено-синей листвой, оплетены ползучими растениями, все прямоугольные формы и торчащие углы скруглены растительностью. Лианы ползут по бетону и стали, споры кувыркаются в воздухе, вертятся слегка светящимися дождиками.

Даже в чем-то красиво – пока я не вспоминаю, как именно эта голубая пыльца в моем сне сыпалась на поверхность моего родного мира. Вспоминаю звездную карту Аври – красноту, расползающуюся от помеченных звезд кровавым пятном.

И сердце снова колотится о ребра.

Сделав еще несколько неуверенных шагов, я замечаю, что Аври остановилась на вершине холма. Она смотрит вниз, на колонию, по щекам текут слезы, и она их не может стереть – мешает шлем скафандра.

Я остаюсь на месте, но Скарлетт отходит от меня и идет к ней.

– Если бы «Хэдфилд» долетел, я бы была там, – тихо говорит Аврора, но голос ее слышен. Нет других звуков, нечему его заглушать.

– Но ты здесь, – говорит сочувственно Скарлетт. – И ты с нами. Я не знала твоих родных, но, мне кажется, они рады были бы тому, что ты нашла для себя экипаж.

Аврора шмыгает носом – шумно и неизящно.

– Мой отец оставил маму, когда ее выкинули из состава экспедиции. В каком-то смысле они с моей сестрой еще тогда его потеряли. Но когда исчез «Хэдфилд», они наверняка почувствовал, что потеряли нас обоих. – Она мотает головой. – А я… я никогда не смогу им помочь. Никогда не вернусь рассказать, что жива и здорова.

И снова шмыгает носом, голос ее дрожит.

– В последний раз я говорила с отцом перед отлетом с Земли… и мы поругались. Я сказала ему то, чего на самом деле не хотела. И это было последнее, что он от меня услышал. Об этом не думаешь, когда оно происходит. Кажется, что твои родные всегда будут с тобой.

Все молчат. Ветерок шевелит лежащую пыльцу, теребит окружающие нас непонятные растения, они слегка шелестят.

Я не знаю, что можно сказать. Мои родные исчисляются сотнями, понятие «одиночество» у нас просто невозможно.