Чтение онлайн

Он мягко забрал зеркало, положил на столик, потом подхватил меня на руки. Вскочил на подоконник и слетел вниз. Всё произошло так быстро, что не успела вырваться.

Сначала мне было страшно, а потом полёт и вид вокруг захватили меня.

Белая земля отличалась от Чёрной, как ночь ото дня, как удобные мягкие банные тапки от красивых босоножек на высоком каблуке, как уютная маленькая квартира от роскошного и холодного музейного зала. У Гаада было по-домашнему уютно: деревянные деревенские домики всевозможных стилей и размеров, изредка каменные, лиственный лес вперемешку с клумбами, садами и огородами, с редкими вкраплениями хвойных деревьев, хвойный лес, а ещё пруд, озеро и река. Немного тропиков. Но лес в основном, да разбросанные в нём дома чернокрылых хранителей. А у Блага горы и равнины. Дома каменные, белые, холодные, одинаковые. Разве что его дом, стоявший на вершине горы, был побольше, да там, в долине, один из домов был большой. С колоннами, высокий, будто театр. А другие, стоящие двумя рядами вокруг него — поменьше, двухэтажные, хотя и они с колоннами. Леса мало или почти нет: везде ухоженные сады, симметричные и вычищенные до отвращения. Выметенные песчаные дорожки. Клумбы, где цветы и декоративные растения аккуратно обложены камнями. Площадь. Выложенная камнями. Место для встреч чем-то напоминало римские и греческие храмы в миниатюре, разве что обнажённых скульптур не стояло. Да и в домах было что-то такое, греческое или римское.

Впрочем, смотреть на всё это с высоты, да ещё и в полёте — это было очень необычно. От высоты и красоты дух захватывало. А ещё земля и то селение белокрылых приближались, проступали детали рельефа на зданиях, цветы в клумбах.

И когда Благ опустился возле большого дома с колоннами и осторожно опустил меня на землю, на несколько шагов отступая, я невольно подосадовала на окончание полёта и на несколько мгновений залюбовалась белокрылым голубоглазым блондином с красивым лицом и стройным телом. Потом осознала это и ужаснулась. Я восхищаюсь этим насквозь прогнившим мертвецом, точнее, иллюзией, скрывающей его истинный облик! Ох, самое страшное — не то, что мы видим в поступках других, а то, что нам иногда удаётся разглядеть в самих себе! Даже если эта жуткая бездна распахнётся только на одну секунду, и всего один раз в жизни.

— Пойдём, Кария, — он улыбнулся и первым двинулся в самый крупный дом.

И выбора у меня особого не было вроде. Да и лучше его не злить, пока есть возможность. Потому просто пошла следом.

Благ провёл меня через просторный холл в огромный зал. За длинным столом сидели аккуратно причёсанные хранители. Ни единой женщины или девушки. Юноши, мужчины, стариков несколько. Все были заняты какой-то светской непринуждённой болтовнёй, но стоило мне и Старейшине войти, как они быстро, но тихо вскочили и с улыбками повернулись к нам. Чёрные ходили в чём им удобно, большой частью в одежде родных краёв, откуда их призвали Небеса, а вот у белых — одинакового покроя штаны, серые, расклёшенные от колена до щиколотки, да голубые рубашки. Да пояса широкие, кожаные, с серебряными бляшками изящными. Разве что их Старейшина носит белые одежды. Вот Гаад ничем своего положения не подчёркивал.

— Приветствуем изначальную! — произнесли хранители вместе, после чего поклонились аж в пояс.

— Ну, здравствуйте! — смущённо выдохнула я.

Далее последовала торжественная речь, произнесённая мужчиной лет сорока семи, то есть, самым старшим по внешнему виду. Потом все кроме Блага представились. Я запомнила только первые шесть имён. И каждый, называясь, говорил ещё что-то от себя. Мол, какая я красивая, как они меня будут беречь, как они рады, что появилась изначальная — это знак больших перемен, возможность миру спастись, что я принесу им удачу и прочее в этом же духе. Правда, большинство из них подчёркивало именно мою полезность, отчего мне показалось, будто я для них как какая-то игрушка или лопата.

Вот на Чёрной земле всё было проще: там моё появление каких-то особых сборищ не вызвало, привычного распорядка жизни не нарушило. Разве что во время моих прогулок, когда всех хищников вроде перестреляли уже или отправили обратно в обычный мир, каждый встречный мужчина, видя незнакомое лицо, да ещё и женское, дружелюбно приветствовал меня. Комплименты источали только двое, остальные говорили что-то простое. Зато у чёрных не было никакой наигранности и было понятно, что моё появлением им в радость. Даже то, что я, быть может, одна из двух изначальных хранителей, не вызывало никакого подобострастия. А те двое, Отрад и Сэнтриэр, интересовались мной исключительно как особой женского пола. Тогда меня такое равнодушие и такая простота огорчили, а теперь почему-то вдруг взгрустнула по ним.

Высокий тощий прыщавый парень, представившись, довольно ухмыльнулся и произнёс, выводя меня из задумчивости:

— Наконец-то появилась среди нас девка.

Благ холодно взглянул на наглеца. Миг — и тот, смяв рубашку на груди, упал на пол. И не шевелился больше. Никто даже не обернулся, не вступился за него. Значит, не только Гаад может одним взглядом с кем-то расправиться. А белому Старейшине удалось вернуться к жизни? Или… нет? Что за жуткие тайны скрываются за этим красивым обличьем?

— Тебе не стоило… — начала было я.

— Ему не следовало тебя оскорблять, о прекраснейшая, — Благ нахмурился.

— Мало ли что он сказал!

— Между прочим, я тут главный, — кажется, его голос заморозил бы продукты лучше любого импортного холодильника.

— Да я и не настаиваю… — встретившись с ним взглядом, замолчала.

Мало того, что он — оживший мертвец, так ещё и с замашками тирана. Эх, чёрный Старейшина мне нравился больше. Конечно, не как парень, а как человек. Если его можно так назвать.

Благ подошёл к столу и отодвинул пустое кресло в правой половине стола, посреди других. Я послушно заняла указанное мне место. Сам Старейшина медленно прошёл и сел с другой стороны стола, узкой, где только одно единственное кресло стояло. И, кстати, на узкой стороне напротив было пусто. А, нет, вон, ещё одно кресло пустует с длинной стороны, напротив меня. Там же стоят приборы, посуда пустая. И двое хранителей, что сидели по бокам от него и переговаривались, не пересели поближе друг к другу. А вот у Гаада во время застолья все сидели, как хотели, и говорили свободно. Конечно, не все их речи и шутки мне нравились, но зато у них было дружно и весело.

Хотя белых хранителей было всего лишь сорок семь человек, стол у них был персон на сто, ну, примерно. Длинный, овальный. Вот Благ со своей стороны следит за всеми сидящими. И хорошо, не горю желанием сидеть рядом с ним. Так ведь недолго случайно обрызнуть его супом — и угодить на тот свет. Хотя в последнее время я полагаю, что так называемое у нас место — этот самый мир.

Хотела было замолвить словечко за наказанного, но не решилась. А он так мёртвым и лежал за столом — и никто не подошёл к нему даже. Будто всё равно им было, умрёт парень или не умрёт. Ещё и жевали с аппетитом, заразы. Это, что ли, управляющие Светом?! Вот что-то не верится! Но если Благ так жестоко относится к своим, из-за малейшей небрежности, может, тоже самое готов устроить и мне?

От предложенных мне мясных блюд предпочла отказаться. Мало ли из кого они сделаны?.. К счастью, тут было несколько овощных салатиков и, о чудо, картошка, варёная и жаренная. А стоит ли радоваться, обедая в таком месте? Хм, мясо. Ангелы с нежитью во главе, жрущие мясо. Не, как-то белокрылые на ангелов были не похожи. И на добрых тоже.

Я покосилась на несчастного, всё так же лежавшего неподвижно. Грустно посмотрела на него. А остальные сделали вид, будто не заметили моего взгляда. Жрать мне как-то расхотелось. Разве что так, немного, для виду. Ради вежливости. Ела и проклинала себя за то, что я такая тряпка. Что испугалась гнева Блага и не стала настаивать, чтобы того несчастного осмотрели. Вдруг ещё его спасли бы? Или он сможет очнуться сам, спустя какое-то время? О, только бы был живой!

С недоумением наблюдала за Благом, поглощающим суп с аппетитом, подозрительным для неживого существа. Начисто забывшим, что только что серьёзно жахнул по своему напарнику или даже совсем убил. И ещё так изящно совершавшим каждое движение, что мне, как девушке, стало завидно и обидно за свои манеры. Точнее, за их почти полное отсутствие. Хранители помалкивали, не желая отрывать меня от этого разглядывания Блага. Старейшина поначалу просто ел. Минут через пять не сдержался, поднял взгляд на меня: