Звезда гигантов
Шрифт:
– Другими словами, добро пожаловать в команду, – закончил Норман Пейси.
Глава 4
Джозеф Б. Шеннон, руководитель миссии «Юпитер-5», вращающейся вокруг Ганимеда на высоте больше трех тысяч километров, стоял в приборном отсеке у края двухкилометрового командного центра корабля, позади группы завороженных офицеров и ученых КСООН. Его взгляд был прикован к большому настенному экрану с неровным ландшафтом желтых, коричневых и оранжевых оттенков, который расстилался под черным небом, подернутым дымкой непрерывно падающей раскаленной мороси. Вдалеке половину линии горизонта занимал бурлящий разноцветный столб, возносящийся вверх за пределы кадра.
Пятьдесят два года назад – в год, когда родился сам Шеннон, – ученые из Лаборатории реактивного движения в Пасадене восхищались первыми присланными «Вояджером-1» и «Вояджером-2» снимками, на которых крупным планом была изображена Ио. Тогда этот невероятный диск крапчато-оранжевого цвета окрестили «самой большой пиццей на небе». Но Шеннон никогда не слышал о пицце, которую бы готовили таким способом.
Орбита спутника пролегает сквозь плазменный поток, средняя энергия частиц в котором соответствует температуре от ста тысяч до миллиона кельвинов и поддерживается магнитным полем Юпитера. Из-за этого Ио действует на манер исполинского генератора Фарадея, создающего внутренние круговые токи силой пять миллионов ампер и рассеиваемой мощностью в триллион ватт. Такое же количество энергии высвобождается внутри нее за счет приливного трения, возникающего в силу орбитальных возмущений под влиянием Европы и Ганимеда, которые заставляют Ио колебаться вверх-вниз в гравитационном поле Юпитера. Благодаря такому количеству тепла, производимого гравитационными и электрическими процессами, под поверхностью спутника постоянно находятся громадные резервуары с расплавленной серой и ее соединениями. Рано или поздно жидкость в них сквозь трещины в коре просачивается наружу, где царит практически полный вакуум. Как результат – поочередные извержения отвердевающей серы и инея из сернистого ангидрида, которые вырываются на поверхность со скоростями до тысячи метров в секунду и иногда поднимаются на высоту в триста километров и даже больше.
Прямо сейчас Шеннон смотрел на изображение одного из таких вулканов, передававшееся зондом на поверхности Ио. Ученым и инженерам миссии потребовалось больше года – в течение которого они неоднократно были вынуждены начинать с нуля, – чтобы разработать комплект измерительных приборов и метод экранирования, который бы гарантированно сработал, несмотря на непрерывную электронно-ионно-лучевую бомбардировку со стороны Юпитера, и Шеннон чувствовал, что обязан лично засвидетельствовать успех их детища. Обязанность оказалась отнюдь не такой уж рутиной и в итоге не только обернулась поводом для радости, но и стала напоминанием о том, как легко верховному главнокомандующему отдалиться от низов и потерять из виду то, что происходит в траншеях. В будущем, подумал Шеннон, он станет внимательнее следить за успехами научных проектов миссии.
Даже после окончания своей официальной смены Джозеф задержался в командном центре на целый час, чтобы побольше разузнать о зонде, после чего наконец откланялся и вернулся в персональную каюту. Приняв душ и переодевшись, он сел за стол и запросил у терминала список сегодняшних писем. Одним из них было текстовое сообщение от Вика Ханта из штаб-квартиры НавКомм. Шеннон был приятно удивлен и заинтригован одновременно. За время, что Хант провел на Ганимеде, у них было немало увлекательных бесед, но Виктор не производил впечатления человека, у которого есть время на праздную болтовню, а значит, речь шла о чем-то интересном. Шеннон с любопытством ввел команду для вывода сообщения на экран. Пятью минутами позже он все еще таращился на содержание письма, озадаченно насупив брови. Текст гласил:
Джо,
Чтобы лишний раз не ломать голову, я прошерстил сверху вниз подсказки в упомянутой тобой книге и нашел кое-что полезное на страницах 1, 18 и 4. Обязательно загляни в параграфы 25, 14 и 22 – возможно, тогда на горизонте наконец-то появится вразумительный ответ.
Правда, откуда взялось 786 – это тот еще ребус.
Всего наилучшего, Вик
Шеннон не понимал ни слова. Он достаточно хорошо знал Ханта и был уверен, что за сообщением кроется серьезный мотив, но пока что смог сделать лишь один вывод: Виктор пытается сообщить ему нечто крайне конфиденциальное. Но с какой стати Ханту брать на себя такой труд, если у КСООН уже есть отличная система безопасного шифрования? Не мог же кто-то перехватывать данные в сети КСООН – кто-то, располагающий достаточным объемом вычислительной мощности, чтобы свести на нет защитные меры организации. «С другой стороны, – рассудительно подумал Шеннон, – именно так думали немцы во время Второй мировой войны, но британцам, при помощи «машины Тьюринга» в Блетчли, все же удалось расшифровать радиопереговоры между Гитлером и его генералами, нередко получая доступ к их содержанию раньше самих адресатов». Постороннему сообщение Ханта покажется явной бессмыслицей – тем более безобидной, что написано оно самым обычным языком. Проблема заключалась в том, что не понимал его и сам Шеннон.
Размышления о письме Ханта не оставляли его и на следующее утро, за завтраком в столовой для старших офицеров. Шеннон предпочитал завтракать пораньше, до капитана, старшего штурмана и всех остальных, кто обычно приходил в утреннюю смену. Это давало ему время собраться с мыслями на предстоящий день и ознакомиться с последними новостями, полистав «Межпланетный журнал» – ежедневную газету, которую КСООН транслировали с Земли на корабли и базы по всей Солнечной системе. Еще одна причина, по которой Шеннону нравилось вставать ранним утром, – это возможность поломать голову над очередным кроссвордом из «Журнала». Сколько себя помнил, он всегда был заядлым любителем этих ребусов, и свое пристрастие оправдывал тем, что утренняя зарядка для мозга обостряет умственные способности и подготавливает к задачам предстоящего дня. Правда это или нет – он точно не знал, но Шеннона это особо и не заботило, к тому же такая отговорка выглядела ничем не хуже прочих. Утренние новости в этот раз обошлись без сенсаций, но Шеннон прилежно проглядел содержание выпуска и до кроссворда, к собственному удовольствию, добрался в тот самый момент, когда официант подливал ему кофе. Он дважды сложил газету и приложил ее к краю стола, чтобы мимоходом пробежаться по вопросам, пока искал ручку в кармане пиджака. Заголовок над ребусом гласил: «КРОССВОРД № 786».
По горизонтали
1. Джон из Ирландии съел безголового поборника братской любви.
3. Бывшее радио с двадцатью перепутанными станциями.
6. Был указ построить форт, а вышло не пойми что. Не видать им сладкой жизни.
7. О, этот курорт спасет от черной болезни.
11. Черный тюльпан заблудился в восточной Германии? Да нет же, это Дороти из Канзаса!
12. Дживс едет к хоббитам, чтобы отведать их соуса.
14. В случае экстренной ситуации кипяти от корки до корки.
16. Дом с глазами где попало? Скорее уж, дом дракона.
20. Пещерный атлант переварил кислорот.
21. Восемь строк, две рифмы и однонуклеотидный полиморфизм.
22. Самая красивая звезда скрывает важный ориентир.
23. Богиня бесчинствует в избе? Ее усмирит только храм!
24. Невеста в объятиях благовестника? Да ну, бред какой-то!
25. Есть информация, что Канны потеряли голову, когда в пригород переехало две трети Digital Equipment Corporation.
По вертикали
1. Киш под опекой? Смешать – вот и весь секрет.
2. Чем нарисовать огневую точку? Нужен врач, чтобы разобраться в этой мешанине.
4. Французский господин взял себе китайскую собаку. Та еще путаница, но опыт интересный!
5. Лилль? Конечно! Правда, в Африке.
8. – Сыграем в го наоборот? – Палец порезал. – Но на кону алмаз!
9. Нота за соткой.
10. Каковы вероятности, что здесь замешаны жители Британских островов?
13. Восточный ветер залетел в платок – вот же озорник!
15. Пусть ты вне игры, но все-таки докажи свою веру: напиши поэму про электроприбо.
17. Где живет норвежский умастодон?
18. Что за хлеб такой – без дрожжей, зато квадратный и с цифрой?
19. Им в стул надо – чем не мотивация?
(Ответы в конце книги)
Увидев номер кроссворда, Шеннон напрягся, не успев вынуть руку из кармана. «Правда, откуда взялось 786 – это тот еще ребус», – моментально всплыло у него в голове. К этому моменту каждое слово из письма Ханта основательно врезалось в его память. Ребус… да еще и в одном предложении с числом 786. Это явно не просто совпадение. Затем он вспомнил, что Хант и сам любит поразгадывать кроссворды в редкие моменты досуга. Именно он познакомил Шеннона с их особо головоломной разновидностью из лондонской газеты «Таймс»; вдвоем они провели немало часов, решая эти ребусы за выпивкой в баре. Подавив импульсивное желание вскочить с криком «Эврика!», он вернул ручку в карман и нащупал за ней спрятанную в бумажнике копию письма. Шеннон достал клочок бумаги, развернул его и разгладил на столе между номером «Журнала» и кофейной чашкой. Когда он прочитал послание снова, слова обрели совершенно иной смысл.
В первой же строке встречалась фраза «поломать голову», а чуть дальше – «подсказки». Теперь их роль была предельно ясна. Но что насчет остального сообщения? Ханту он ни о какой книге не рассказывал, так что эту часть Вик, скорее всего, включил только ради связного текста. Но идущие следом числа наверняка что-то значат. Шеннон нахмурился и смерил их пристальным взглядом: 1, 18, 4, 25, 14, 22… В самой последовательности не было ничего примечательного. Он уже пытался разными способами комбинировать эти числа, но так ни к чему и не пришел. Однако, как только Шеннон перечитал послание Ханта с учетом нового контекста, пара фраз, которые он раньше не замечал, на этот раз все же привлекли его внимание: одна из них – «сверху вниз» – относилась к числам 1, 18, 4, другая – «на горизонте» – сопровождала тройку 25, 14, 22. «Сверху вниз» значит «по вертикали», а «горизонт» – намек на горизонталь. В контексте кроссвордов эти слова имеют вполне однозначные коннотации, ведь слова в этих ребусах делятся на горизонтальные и вертикальные. Должно быть, это и есть номера слов.