Чтение онлайн

— Да-а, французы побили англичан в этой бухте дважды: своим оружием и своей галантностью!

— После захвата острова англичане отплатили тем же. Извините, я вас задерживаю? — спросил смотритель.

Мне действительно нужно было уезжать, и я простился со своим гидом.

Позже я узнал, о чем хотел рассказать мне старик-смотритель. Прошло три месяца после морского сражения, и англичане показали свое великодушие. 29 ноября 1810 года к северному побережью Иль-де-Франса подошли корабли, чтобы открыть новую страницу в истории острова. Их появление ознаменовало конец французского и начало английского владения. В британской короне засияла еще одна небольшая, но яркая звезда.

Армаду из 74 кораблей невозможно было остановить. Один удар оказался куда более эффективным, чем 16 лет осады острова, доставлявшего так много хлопот в Индийском океане. Небольшое французское подразделение не могло помешать высадке английских солдат, и в тот же день две их колонны двинулись в направлении Порт-Луи. Одна колонна осторожно шла по главной дороге, а вторая — вдоль западного побережья.

Сопротивление защитников Иль-де-Франса выразилось в нескольких стычках да в беспорядочной пальбе из пушек крепости по цепям англичан в пригородах Порт-Луи. Через два дня белые поселенцы обратились к генерал-губернатору с просьбой начать переговоры о капитуляции. Угроза англичан конфисковать имущество тех, кто будет сопротивляться, и освободить рабов возымела действие. Поселенцы сделали естественный для себя выбор, они предпочли отдать свободу, но оставить при себе рабов.

2 декабря начались переговоры, а на следующий день было подписано соглашение о капитуляции. Оно предусматривало сохранение за поселенцами их собственности, какой бы она ни была. Победители обязались уважать религию, законы и обычаи жителей острова. Более того, они обещали вывезти французский гарнизон во Францию или французские владения за свой счет и на тех же условиях отправить раненых и больных после выздоровления.

Англичане шли на любые уступки, чтобы ликвидировать последний оплот французов в Индийском океане.

4 декабря английские войска вошли в Порт-Луи, остров стал частью Британской империи, ему вернули его прежнее имя — Маврикий.

Март на Маврикии — конец лета, но еще жарко, в воздухе часто появляется мелкая дождевая пыль, а склоны окружающих Порт-Луи гор покрыты изумрудной зеленью трав, выгорающих в июле и августе.

Стены заброшенной крепости Аделаида мрачно выглядели на холме Пти Монтань, где их возвели англичане, чтобы беспокойные белые поселенцы всегда видели английский флаг, развевавшийся над крепостью, и знали, что за ним прячутся пушки, которые, хотя и не стреляли, но, видимо, сыграли свою роль. 158 лет управляла Маврикием английская администрация, по-разному складывались ее отношения с французами-плантаторами, но до открытых конфликтов дело не доходило.

Еще больше контрастировало с крепостью Марсово поле, раскинувшееся у подножия холма. Но не только зеленью трав. В тот солнечный день 12 марта оно выделялось своим ярким праздничным убранством и пестротой все увеличивавшейся толпы на трибунах. Прямая и широкая улица Поуп-Хенеси, соединяющая Марсово поле с центром города и портом, была заполнена группами, чинно шествовавшими на праздник, которым отмечалась очередная годовщина предоставления Маврикию независимости. Маврикийцы собирались отметить радостное событие, происшедшее в 1968 году, когда Юнион Джек был спущен с флагштока, чтобы уже никогда не подняться.

Несколько этажей трибун постепенно заполнялись почетными гостями. В сезон скачек их обычно занимают богатые любители такого рода состязаний. Богачи снимают эти трибуны-лоджии с прилегающими к «им комнатами на весь сезон. Публика попроще теснится у деревянных барьеров, ограждающих огромный овал Марсова поля. Узкая полоса выбита лошадиными копытами, поручни барьеров отполированы руками нетерпеливых зрителей. Скачки — давняя страсть маврикийцев.

Порядок шествия — в руках полицейских. Мое внимание привлек один из них, сидевший на мотоцикле, вероятно, из почетного эскорта генерал-губернатора и премьер-министра. Высокий широкоплечий маврикиец индийского происхождения в серой форме, в черных обмотках и коротких штанах. Металлическая каска и черные усы придавали внешнему облику блюстителя порядка важность и значительность.

До открытия праздника еще оставалось много времени, и я прошел в дальний конец Марсова поля, где был установлен памятник губернатору Малартику.

Высокая колонна на оббитом запыленном пьедестале напоминала о любимом поселенцами губернаторе и его бурном времени. Свобода, равенство и братство, провозглашенные во Франции, воспринимались в Порт-Луи как освобождение от власти королевских чиновников. Трехцветные кокарды украсили головные уборы мужчин и даже женщин. На Марсовом поле устраивались многодневные фестивали, во время которых пели гимны в честь Добродетели, Урожая, Виноделия и Целомудрия. В Порт-Луи соорудили даже гильотину. Бурное время не обошлось без жертв. Верного королю бравого адмирала Макнамару постигла печальная участь, ему отсекли голову и на шесте носили по улицам Порт-Луи.

Малартик принял управление островом в 1791 году. Ему удалось установить зыбкое равновесие между клубом местных якобинцев, губернатором и белыми плантаторами. Относительное спокойствие продолжалось недолго. Подобно взрыву пороховой бочки было сообщение о декрете 1794 года, провозглашавшем равенство людей независимо от цвета их кожи и освободившем рабов во французских колониях. Пораженные новостью плантаторы незамедлительно провели через Ассамблею резолюцию, запрещавшую публикацию и исполнение на острове любого закона, принятого во Франции, без проверки и одобрения Ассамблеей. Гильотину сломали, клуб якобинцев распустили, раздались призывы полностью отделиться от столь горячо любимой родины и провозгласить независимость острова. Последующие события показали, что ради кошелька и сохранения рабства плантаторы готовы были на все.

Страсти накалились до предела после захода в Порт-Луи четырех фрегатов, на которых плыли Бако и Брюнель, два представителя Директории и 800 солдат; они должны были освободить чернокожих рабов. Вопреки обычаю посланцев родины встречали в Порт-Луи пустынные пристани. На следующий день шок белых поселенцев сменился бурной деятельностью. Улицы стали заполняться толпами, враждебными Директории и ее посланцам. 10 тысяч белых демонстрировали свою решимость сохранить рабство для 50 тысяч африканцев.

Бако и Брюнель провели на Марсовом поле смотр боевых отрядов. Вместе с представителями Директории был губернатор Малартик, что несколько успокоило толпу, и смотр прошел без инцидентов. После смотра солдат отправили в казармы, а Бако и Брюнеля губернатор повез в правительственное здание. Всю дорогу их сопровождала наэлектризованная толпа, выкрикивавшая угрозы. Вечером состоялся банкет, во время которого предполагалась попытка расправиться с гостями, но она не увенчалась успехом: Бако и Брюнель на балу так и не появились.

Следует отдать должное мужеству посланцев революционной Франции. Их нелегко было запугать. Пьера Брюнеля давно знали на острове. В 1791 году он организовал в Порт-Луи издание еженедельной газеты, выходившей полтора года. Он был страстным республиканцем, как и его друг Бако де Шапель, наделенный отважным, смелым характером и не раз встречавшийся с опасностью лицом к лицу.

После того как с балкона правительственного здания был провозглашен декрет об освобождении рабов Иль-де-Франса, разъяренная толпа сломала ограду и ворвалась в помещение, где находились Бако и Брюнель. Солдаты не могли оказать им никакой помощи, так как были отосланы в казармы, где оказались пленниками толпы — в этом заключалась главная ошибка представителей Директории. Во время схватки Бако чуть не застрелили. Толпа скандировала: