Чтение онлайн

Не все, однако, были такими счастливчиками, как Сюркуф. Капитан Мальру с Иль-де-Франса промышлял в 1798 году в Красном море на корабле «Ифигения». Ему удалось захватить корвет «Перл», на котором арабы везли драгоценности в Мекку. Корсары перенесли всю добычу на свое судно и решили сразу же возвращаться на Иль-де-Франс. В пути Мальру пришлось вступить в бой с английским корветом «Тринкомали». Пальба из пушек продолжалась целый день. К вечеру корабли сошлись борт к борту. Пошли в ход мушкеты и пистолеты, сабли и кинжалы. Мачты обоих кораблей были сбиты, разойтись они уже не могли, оставалось драться до полной победы или гибели.

Джон Крамлингтон, находившийся в плену на «Ифигении», так описал исход этого сражения: «Французов было больше, и они уже перебрались на палубу корвета, когда… на „Тринкомали“ произошел взрыв и все, кто находился на его борту, за исключением английского моряка Томаса Даусона и одного индуса, погибли. Взрыв был таким сильным, а корабли находились так близко друг от друга, что пострадал и корабль корсаров. Вы можете себе представить, в каком страшном положении я оказался в момент взрыва. Я был заключен в трюме недалеко от главного люка, где находились раненые. Состояние этих несчастных было таким ужасающим, что не поддается описанию. Балки полетели, наступила полная темнота, в пробоины хлынула вода». Оба корабля пошли ко дну. Спаслось лишь несколько человек, в том числе и автор приведенных строк. Людей подобрало подошедшее к месту гибели судно.

Все, как известно, кончается. Наступил конец и терпению англичан, слишком долго получавших чувствительные удары из «гнезда корсаров» в Индийском океане. Мало-помалу они сжимали кольцо вокруг Иль-де-Франса. В 1804 году в их руки попали Сейшельские острова, два года спустя — укрепления на мысе Доброй Надежды, морская блокада острова становилась все ожесточенней.

Отчаянные призывы губернатора Декаэна о помощи оставались без ответа. У Наполеона было слишком много дел в Европе.

Английское командование тщательно разрабатывало заключительную операцию по захвату Иль-де-Франса. Напуганные действиями корсаров, англичане преувеличивали силы и возможности его защитников. Между тем относительно легкий захват островов Родригеса в 1809 году и Бурбона в июле 1810 года показал, что французы не удержат в своих руках и третий остров Маскаренского архипелага — Маврикий. В августе 1810 года четыре английских фрегата под командованием коммодора Вилаугби вошли в юго-восточную бухту острова. Спустя сто лет после того как оттуда ушли голландцы, эта бухта стала местом ожесточенной битвы между английской и французской эскадрами. Последней командовал адмирал Дюпре. Французские корабли подошли к Иль-де-Франсу после долгого плавания у африканских берегов, и здесь их ждала неожиданная встреча.

Англичане заняли небольшой форт на острове у входа в бухту, но не сменили французского флага, и первый же корабль Дюпре попал под сильнейший огонь батареи форта. В это время подошли английские корабли, началось сражение, прерванное наступившими сумерками. Ночь была использована для подготовки к битве, которая продолжилась рано утром 23 августа и закончилась только через два дня.

Первым прекратил сопротивление флагманский корабль англичан, его палуба представляла собой страшную картину: среди обломков мачт и палубных надстроек лежали убитые и раненые, вся палуба была залита кровью. Вилаугби тяжело ранило. Его корабль едва держался на плазу. Сильно пострадали еще два английских судна, одно из них было объято пламенем, подожженное самими англичанами. Один-единственный фрегат, на котором собрались оставшиеся в живых англичане, пытался выйти из бухты, но ему это не удалось. Встречный ветер прижимал фрегат к берегу. В это время к французам подошло подкрепление, и англичане были вынуждены сдаться.

Французская эскадра также понесла существенные потери. И все же она вышла из сражения победительницей. Все вошедшие в бухту фрегаты неприятеля оказались в ее руках, командующий английской эскадрой, капитаны и многие офицеры попали в плен. Эта победа принесла французам особую радость, ведь англичане редко уступали кому-либо в морских сражениях. В Париже на Триумфальной арке среди перечисленных побед французского оружия, упоминается и битва в юго-восточной бухте Иль-де-Франса.

Туристы на Маврикии непременно посещают берега этой бухты, поселение Маэбург недалеко от деревни Гранд-Порт, где когда-то жили голландцы и где находятся Исторический и Морской музей Маврикия. Многие экспонаты их посвящены сражению, которое наблюдали жители из окон дома, где расположен музей.

Мой визит в музей пришелся на туристическое межсезонье. В залах небольшого двухэтажного особняка прогуливалась лишь английская молодая чета. Их сдержанные замечания не нарушали покой и тишину музейных залов.

На окнах с солнечной стороны были спущены жалюзи, и не хватало света, чтобы снять старинную карту Маврикия.

— Нельзя ли поднять на одну минуту жалюзи? — спросил я у пожилого служителя, — я хочу сфотографировать вот эту карту и портрет Сюркуфа…

— Конечно, — ответил он очень любезно, и с готовностью выполнил мою просьбу.

— Если хотите, — добавил он, — я покажу вам зал, где лечили командующих французской и английской эскадрами после битвы.

— Да, конечно! Здесь?

— В этом зале лечили офицеров, а там, в следующем, командующих… Они по достоинству оценили храбрость друг друга и мужество моряков… Это здание — самое старое в юго-восточной части острова, оно было построено в тысяча семьсот семьдесят втором году.

Старик не был гидом, он только охранял исторические реликвии острова — старинные пушки, ядра, развешанные по стенам карты и гравюры, но за свою долгую службу изучил каждый экспонат не хуже гида. Нечастые посетители ему так же интересны, как приезжим гостям охраняемые им ценности. Когда он говорит, его черные глаза оживляются, лицо молодеет. Беседы с посетителями вносят приятное разнообразие в его монотонную жизнь.

— Какое великодушие по тем временам, — говорю я, — лечить врагов так же, как своих… И как странно вести светскую беседу на другой день после боя.

— Вам кажется это неправдоподобным? — спросил старик.

— Скорее напоминает антракт в театре, когда артисты после «смертельной» схватки на сцене пьют кофе и мирно беседуют в ожидании очередного выхода.

— Так, пожалуй, оно и было, — засмеялся мой собеседник, — с той только разницей, что в отличие от театра у наших героев во время сценического действия лилась настоящая кровь…

Мы походили по залам, он показал мне старинные маврикийские марки, затем проводил к выходу.

— Вы напомнили мне одну историю, — сказал он перед тем как мы расстались, — великодушие и театр в ней занимают не последнее место. В годы Великой Французской революции нашим островом управлял губернатор Малартик, его авторитет и мудрость сочетались с великодушием и галантностью. Англичане блокировали остров военными судами, стремясь пресечь действия корсаров, нападавших на английские торговые корабли. И вот Малартик узнал, что жена капитана одного из фрегатов, курсировавших в водах недалеко от Порт-Луи, родила. Губернатор немедленно послал письмо капитану английского фрегата, в котором было сказано, что каждое утро из Порт-Луи к нему будет отправляться лодка с фруктами, свежим провиантом и всем необходимым для молодой матери. Вы не слышали этой истории?

— Нет, не слышал.

— Жители Порт-Луи одобрили галантность губернатора, а несколько недель спустя они были свидетелями того, как к пристани Порт-Луи подошла лодка под белым флагом, из нее вышла женщина и в сопровождении английского офицера направилась к дому губернатора, чтобы поблагодарить его за внимание. Чем не театр? В тот же вечер Малартика и его гостью видели в губернаторской ложе городского театра Порт-Луи. Публика встретила их аплодисментами… А вы удивляетесь, что двух адмиралов, двух недавних противников лечили здесь в одной комнате. Все это было как раз в духе тех времен.