Чтение онлайн

«Лейтенанта Астрофлота Иванова приглашают в столовую для принятия завтрака. Форма одежды — обычная. Информцентр планирования.» — сказал вдруг автоинформатор. Иванов от неожиданности мгновенно сел, подобрал ноги. Взгляд нашарил часовое табло на пилоне комнаты — прошло около сорока пяти минут. «Добралась и до схем автоинформатора… Пустил, что называется, научника в родную стихию… Сама не могла по покомнатной связи пригласить, собственным голосом. Чудилка.» — сказав последнее слово одними губами, зная о выключенном покомнатном телевидении, Александр тепло улыбнулся. Но приглашение было сделано и следовало им воспользоваться.

Переодевшись в футболку с коротким рукавом и шорты, Александр натянул носки и кроссовки, пригладил перед зеркалом вихры и открыл дверь кабинета, делая первый шаг к лестнице.

В столовой был сервирован прекрасный стол на две персоны. Самой Виктории нигде не было видно. На спинке одного из стульев висела его пилотка. «От чудилка. Уже и пилотку стянула. Я же её в гравилёте оставил, а он — под усиленной охраной. И туда уже добралась. За те минуты пока я отдыхал… Как я пилотки сразу не хватился… — подумал Александр, садясь на указанное таким необычным способом своё место. — борщ уже налила, приборы среднего класса, хлеб нарезала так, как ни одна из моих сестричек не умеет… Ну Виктошка…».

Оглядевшись по сторонам, он заметил полуприкрытую дверь в кухню. «Конечно, копается на камбузе… Подождём…» Но в этот момент две горячие ладони прикрыли ему глаза и Александр ощутил такое тепло внутри головы, что на минуту забыл где он и зачем он тут. «Господи, да она ещё и высшего класса колдунья…»- успел подумать Иванов прежде чем на несколько мнгновений погрузился, как ему показалось, в настоящую нирвану.

Очнувшись, Александр увидел перед собой на другом конце стола Викторию. Открытое платье спокойного тона, строго подобранные длинные волосы, взгляд из-под полуприкрытых век, полоснувший по его глазам как луч зенитного прожектора… Ощутив и осознав всё это, Александр вспомнил о своём внешнем виде и похолодел, предчувствуя стандартный вариант замечания по внешнему виду не от кого-нибудь, а от гостьи: «Обормот. Она — в строгом платье, а ты Тарзана играешь. — безмолвно корил себя Александр. — Обрядился как волжский босяк и думаешь, что статус молодого хозяина дачи тебя спасёт от колкостей и замечаний… Получишь по всей строгости… Увидишь, что получишь…»

— Изволите пребывать в растерянности, Александр? — мягко спросила гостья, совершенно свободно снова перейдя на «вы», но ничем не ограничивая собеседника в «выкании» или «тыкании».

— Виктория… Убивать и закатывать в пластик сразу будешь, или отпустишь душу на покаяние? Как ты быстро освоилась! Где такому учат? — сказал ошеломлённый Александр и про себя подумал: «Ну ладно, накормить мужчину — это ещё понятно, но чтобы так… И, судя по подготовленности, это далеко не средний уровень… Она может многое, если не всё… Вот попал так попал… И теперь придется решать: остаться охранником или — в омут с головой… Что будет дальше — теперь уже я и предсказывать не берусь. Если она — центр Карпатского феномена, то — плакали все наши ограничители вулканического развития цивилизации…»

— Нигде. Это внутреннее. — Виктория довольно прижмурилась и широко улыбнулась, откровенно и открыто любуясь произведённым эффектом. — Кушать подано. Извольте откушать, сударь.

— О да, конечно. — Александр, очнувшись от раздумий и созерцания лица девушки с такой поспешностью схватился за ложку, что Виктория не удержалась от фыркания. — Бесподобно вкусно. — сказал он, заедая обжигающий борщ куском черного хлеба.

— Я рада, Сашок. — Вика тоже принялась за еду. — Сейчас у нас — девять утра. Куда двинем после завтрака?

— Канал, лес, пляж, дача, можно организовать также облёт прилегающей к дачному центру территории на гравилёте. Ваш выбор, сударыня…

— Гм. Нет уж, программа на ваше усмотрение, мой сударь. Я тут впервые, так что для точной карты у меня мало данных. — хитрый взгляд Виктории коснулся глаз Александра. Тот понял и принял условия игры:

— Тогда гравилётом — ознакомительный облёт, потом — канал, а затем — дача. Это сегодня. А завтра я жду ваших пожеланий, сударыня. — а про себя подумал: и это она в гравилёте говорила, что навигационно изучила район. Да она тут в радиусе трёхсот километров может знать каждую сосенку и кустик, не говоря уж о холмиках, а я ей предлагаю выбор… Опять сглупил. В присутствии женщин я определённо становлюсь патологически глупым и недалёким человеком. Над этим следует подумать и поработать…

— Согласна. Может быть, потом скорректируем. А где твои родители и сёстры с братьями? — Виктория задавала ставшие абсолютно привычными для россиян стандартные вопросы, всего лишь желая полнее уяснить ситуацию со степенями свободы поведения.

— В Алуште, в санатории. Там все наши. Михаил — на конференции в Бонне. Его профиль. — спокойно ответил Александр. Виктория восприняла информацию без эмоций:

— Уже яснее. Надеюсь, я не подпортила марку здешних мастериц половника и кастрюли?

— И это?… — оторопело поинтересовался Александр, только сейчас понявший, что всё съеденное им совершенно не походило на выверенные порции, сделанные автоматами.

— Всё от начала до конца — вручную, Саша. — подтвердила его догадку Виктория, также обошедшаяся без пафосности и зазнайства.

— А ингредиенты? — спросил Александр, вспоминая списки содержимого продскладов дачи.

— Да ведь ваши личные дачные склады могут удовлетворить потребности взвода хозяек… В них провизии — на три года самой полной изоляции… Конечно, у тебя несколько сестёр, как и у меня, но всё равно — весьма впечатляет… — ответила Виктория спокойно и честно.

— С этим можно согласиться, сударыня. — ответствовал Иванов.

— Постараюсь соответствовать чуть позже вашему дачному внешнему виду, сударь. Это платье — всего лишь официальная одежда первого завтрака. И не думайте, что я — классная дама из Смольного института и собираюсь вкатить выговор с занесением в файл, то есть — в личное дело, за ваш несколько чрезмерно-дачный вид… Я всё понимаю и прощаю. Так что будем считать, что всё в порядке…

— Угу. Понял. — Александр принялся накладывать себе картошку. — А это что за фокусы? Супчик был вкусный, но ведь это же обед… Почему… — взгляд юноши смерил микроскопическую порцию картошки, лежавшую на тарелке перед Викторией и про себя подумал. — Конечно, она, пусть и украинка по рождению, но по фигуре — классическая русская красавица, настоящий золотой стандарт России, но эту форму, безусловно, следует постоянно и неуклонно поддерживать усиленным питанием и соответствующей физподготовкой — ничто не даётся без труда. Хорошего человека, каким является Виктория, должно быть много и она полностью соответствует этому требованию. И вдруг русская и украинская пава решила морить себя голодом. С чего бы это…. Неужели я снова стал катализатором не слишком желательных процессов? Надо выяснить…

— Сашок, мне худеть надо. С такой фигурой в Космоцентр не принимают. С такой фигурой — только в избе в глухой заснеженной Сибири у прялки годами сидеть. У нас в Украине подобная глушь может сыскаться только в Карпатах, но там весьма облегчённый вариант, не сибирский. Я также догадываюсь про золотой стандарт, у нас в Украине он тоже есть, а также про многое другое догадываюсь, но это уже всё — в прошлом. Мне теперь надо во многом измениться, чтобы соответствовать требованиям моей новой жизни и моей основной задачи. Тем более стандарты в той системе, куда я стремлюсь — другие. И там мои пышные формы совершенно ни к чему… Я это знаю точно…

— Ну вот ещё, вбила себе в голову очередную глупость… Какая кому разница до твоей фигуры? Покажи мне этого чинушу… — Александр напрягся.

— Угомонись… — Виктория чуть привстала, склонилась над столом, потянулась и пальцы её правой руки, протянутой через столешницу, повелительно прижали левую руку Александра к тканевой скатерти. — Пожалуйста… — чуть просительно проговорила она. — Я знаю, что ты незамедлительно впечатаешь в пластик любого моего обидчика, да и не одного, но здесь это — лишнее. Мое решение — твёрдое. Я непозволительно разжирела на школьной научной работе. И теперь намерена хорошенько поработать физически… Так что гравилёт и прочие транспортные машинерии — полностью и бесповоротно отменяются. Маленькое уточнение — отменяются для меня. Сколько у нас времени? — она все ещё хотела до конца выяснить пределы своей свободы, не желая стеснять Александра и его родных.