Чтение онлайн

— Я знаю, что это не медальон твоей матери, но подумал, что было бы уместно подарить тебе твой собственный «поцелуй», — искренне сказал Питер.

— Питер, это так красиво! Спасибо! Спасибо всем вам. Мне нравится! — ахнула я и почувствовала, как глаза защипало от слёз, готовых вот-вот пролиться. Питер протянул руку и вытащил ожерелье из шкатулки.

— Повернись и позволь мне надеть его на тебя.

Я повиновалась и повернулась, потянув косу в сторону, подставляя ему спину. Лёгким прикосновением он застегнул ожерелье, и у меня возникло дежавю.

«Он красиво смотрится на тебе, как на маме».

Эти слова прозвучали в моей голове знакомым женским голосом. Я не могла вспомнить имя человека, которому принадлежит голос, и это меня бесило.

— Кому-нибудь удалось найти медальон моей матери? — спросила я, зная, что если бы у меня был этот медальон, я бы смогла вспомнить.

— Мне очень жаль, Гвен. Я вернулся, чтобы поискать его, но так и не нашёл, — признался Трипп, явно разочарованный своей неудачей.

— Я надеялся, что этот подарок как-то компенсирует его. Ты можешь начать с этим ожерельем заново, — сказал Питер, пытаясь меня утешить.

Я покачала головой и прогнала эти мысли из головы. Завтра я смогу полностью сосредоточиться и во всём разобраться. Сегодняшний вечер был целиком посвящён мне и моим ребятам.

Нас прервала процессия фейри. Они представляли собой сияющее великолепие, окружавшее нас мягким, тёплым светом, а от их крыльев отражались блестящие полосы. Четыре прекрасных пикси подлетели к нам и зависли перед Питером — двое мужчин и две женщины. Одна пара светлых и одна пара тёмных.

— Это Старейшины Пикси, — прошептал мне на ухо Трипп. Я не уверена, что слово «старейшины» было подходящим, потому что в них не было ничего старого. Питер слегка поклонился им, и они ответили тем же. Сладкий звон колокольчиков наполнял воздух, когда они разговаривали с Питером на языке, которого я до сих пор не понимала.

— Мы готовы, — ответил Питер. Четверо Старейшин Пикси развернулись и вылетели из лагеря, а остальная часть группы последовала за ними. Я заметила, как Лилл подлетела к Эбену и приземлилась ему на плечо. Она бросила на меня угрожающий взгляд, прежде чем снова сосредоточить своё внимание на Эбене.

— Пэн, я вас догоню. Мне нужна минутка наедине с Лилл, — сказал Эбен. Питер кивнул, а затем потянулся к моей руке.

— Пора идти, Гвен. Нас ждёт праздник, — сказал Питер, обхватив мою руку, и мы последовали за сияющим светом фейри.

Пока мы с официальной процессией шествовали на празднование Первомая, ко мне подходили фейри за фейри, и дарили множество экзотических цветов. Я быстро собрала большой букет.

— Почему мне дарят цветы? — тихо спросила я Питера.

— Потому что ты со мной. Это подношения. Они надеются на плодотворный Первомай, — объяснил Питер и коротко подмигнул мне.

Он имеет в виду, что они дарят мне цветы в надежде, что я буду много раз заниматься сексом с Питером? Я начала понимать, что из себя представляет этот «праздник». Меня ожидает оргия? Всё это казалось мне таким чуждым, но если я и поняла что-то находясь в Неверленде, так это то, что просто нужно смириться со всем, что тебя ожидает.

Я поняла, что мы почти на месте, когда услышала ровный ритм барабанов. Мы вошли в деревню, где маленькие домики буквально вырастали из земли и казались естественной частью окружавшего нас волшебного пейзажа. Цветы украшали каждый сантиметр деревни. Толпы нимф и сатиров выстроились вдоль нашего пути, и все они рвались вперёд, желая увидеть нас хотя бы мельком.

За день, потраченный на подготовку, я уже привыкла к нимфам, но сатиры меня заинтриговали. Я не знала, чего ожидать. Нимфы были так прекрасны. Мне было интересно, как с их красотой могли сравниться их партнёры, которые были лишь наполовину людьми, но я сильно ошибалась.

Сатиры, — каждый из них, — были великолепны. У них были поразительно красивые лица с прекрасно сложенными мужественными телами. Их мускулистые туловища были покрыты золотой пылью, от чего они напоминали позолоченные статуи. Чёрные рога, извиваясь, выглядывали из-под их густых волос и мне захотелось прикоснуться к ним. На каждом из них были надеты набедренные повязки. Их мускулистые ноги были покрыты мерцающим мехом, а вместо ступней были отполированные до блеска чёрные раздвоенные копыта.

Я словно попала в мир мифов Древней Греции. Я была Персефоной, богиней плодородия, которую привели в Подземный Мир, чтобы её соблазнил Аид. Я была заинтересована ими не меньше, чем они интересовались мной, поскольку я чувствовала на себе их взгляды.

Питер остановился, когда мы достигли помоста в конце тропы. Самая красивая женщина, которую я когда-либо видела, встала со своего трона и поприветствовала нас. Одежда едва прикрывала её карамельную кожу, богато украшенную татуировками. Она была подтянутой, но всё же чувственной, с идеальной фигурой в форме песочных часов. Её тело было расписано такими же геометрическими символами, которые ранее нарисовала на мне Амара.

На её голове красовался уникальный головной убор, центральным элементом которого был небольшой рогатый череп, украшенный цветами и перьями. Тёмные волосы были заплетены в идеальные косы, свисающие на её пышную грудь. Её окружали сатиры и нимфы, развалившиеся на подушках, разбросанных вдоль помоста.

— Питер Пэн, добро пожаловать на Первомай. Желаю тебе процветания в любви и изобилии, — сказала женщина. Её хриплый голос звучал официально. Питер едва заметно поклонился ей.

— Тигровая Лили, желаю тебе процветания в любви и изобилии, — поприветствовал её Питер.

Итак, это была Тигровая Лили. Она была ключевой фигурой «сказок», которые Венди поведала нам. Я напомнила себе, что она принцесса по праву и занимает важное положение в Неверленде. Она излучала уверенность, требуя уважения к себе. Честно говоря, она была чертовски пугающей.

— Могу я поговорить с тобой наедине, Питер? — спросила Тигровая Лили.

Во мне нарастал гнев из-за того, что меня проигнорировали. Она совершенно не обращала на меня внимания, как будто я не стояла рядом с Питером. Это казалось ещё более оскорбительным после формального приветствия, которым она его одарила. Она явно была знакома с правилами приличия. Питер посмотрел на меня, нахмурив в нерешительности брови.