Чтение онлайн

Надежда разглядывала вид из окна. Картина была унылой: дома-коробки, вдали — подъемные краны, серый снег покрывал землю. Она отошла от окна, не желая больше нагонять тоску этим пейзажем.

Комната, в которой поселил ее Глеб, была небольшая, но Надю это устраивало. Ей было совершенно безразлично, где жить, лишь бы не там, не по соседству с теми людьми.

Она сдерживалась, поглядывая каждую минуту на часы. Время близилось. Надя положила в карман нож, заранее проверив, острый ли он. Еще раз посмотрев на часы, она набросила пальто и направилась к выходу; такси ждало ее у парадной. Сев в машину, Надежда назвала адрес. Сегодня она приняла решение, которое осуществит во что бы то ни стало.

Уже не первый раз она ехала на прием к Потапову. Следователь сказал, что ей грозит от трех до пяти лет лишения свободы, но все документы еще находятся у него. Как только он их подпишет, дело будет передано в суд. Однако Потапов почему-то тянул время. Надежда долго не понимала причин этого и только в последнюю встречу ей стало ясно, чего он хочет. Это произошло после того, как она, разозлившись и сверкая глазами, закричала:

— Хорошо, вы можете упрятать меня в тюрьму, но я вернусь оттуда и зубами перегрызу вам и всем вашим ублюдкам горло, — вскочив, Надежда набросилась на него.

В кабинете кроме них двоих никого не было; следователь отнял ее руки от своего горла, усадил обратно и сказал, тяжело дыша:

— Ты — прямо тигрица. Слушай. Все теперь зависит от тебя. В следующий понедельник жди меня здесь на углу, в пять часов вечера. Не придешь — пеняй на себя, а придешь — мы поговорим обо всем и что-нибудь придумаем. Теперь можешь идти, свободна.

Надежда поняла, какую цену назначил он ей за эту свободу. Она поднялась, дошла до двери и спросила:

— Что будет с документами, обвиняющими меня в краже?

— Я их захвачу с собой в понедельник.

— Хорошо. Я приду, — сказала Надежда и вышла.

Это было на прошлой неделе. И вот сегодня она ехала на встречу с Потаповым. Она пришла в условленное место ровно в пять часов вечера. Нервно поглядывая по сторонам, девушка не заметила, как из-за угла вышел Потапов. Поравнявшись с ней, он быстро произнес:

— Иди за мной на расстоянии.

Надежда выполнила его приказание: выдерживая дистанцию, она двинулась вперед, глаза ее были устремлены на папку, которую следователь нес в руках. «Он боится, чтобы нас не увидели вместе, — догадалась Надя. — Это удачно, я тоже не хочу, чтобы меня кто-нибудь видел, свидетели тут ни к чему. Надо быть осторожней», — подумала она и начала поглядывать по сторонам, при этом не упуская из вида идущего впереди Потапова. Так они шли еще некоторое время. Наконец у старого, полуразрушенного дома с разбитыми окнами Потапов свернул, Надежда последовала за ним. Войдя в подворотню, она остановилась, не знаю куда идти дальше, но вдруг откуда-то до нее донесся тихий голос:

— Сюда, вниз.

Она посмотрела на ступеньки, ведущие в подвал: там стоял Потапов. Надежда спустилась и увидела дверь, в которую они вошли уже вместе; это была квартира в полуподвальном помещении. Потапов провел ее в комнату, где стоял небольшой стол, два стула и шкаф, больше в комнате ничего не было. Следователь положил папку на стол и сказал:

— Документы здесь, но для начала ты должна сделать все, что я тебе скажу. Если мне с тобой будет хорошо, я помогу тебе. Все в моих руках. Сними пальто и жди меня здесь, — приказал он и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Надежда стояла в растерянности, никак не решаясь раздеться. Она сунула руку в карман и нащупала нож; Надя была уверена, что ей больше ничего не остается, как убить Потапова. Перед ней на столе лежали бумаги, которые решали ее жизнь, ее судьбу. «Так, еще раз продумать: нас никто не видел вместе, никто не знает, что он взял документы с собой. Свидетелей нет. А что, если это совсем не документы, а просто бумаги? Нужно сначала проверить и только тогда…», — ее мысль оборвалась, так как дверь открылась и в комнату вошла женщина. В руке она держала плетку. «Что это может значить?» — промелькнуло в сознании ошеломленной Надежды. Она посмотрела на женщину. Лицо ее кого-то немного напоминало Наде, но выглядела она очень странно. И вдруг Надежда поняла, что это был Потапов, переодетый в женскую одежду, с париком на голове и толстым слоем косметики на лице! Надежда, сдерживая смех, произнесла, заикаясь:

— Что это с Вами? Я Вас и не узнала!

— Прекрати, ты все испортишь! Ты знаешь о мазохистах? Это должно быть все натурально, как в жизни. Ты моя хозяйка, а я твоя прислуга. Я плохо убрала комнату, и ты должна меня наказать, — с этими словами он протянул ей плетку.

Надежда смотрела то на него, то на плетку, сомневаясь и еще не совсем понимая, что она должна делать. О мазохистах она никогда не слыхала, даже не знала этого слова.

— Я понятия не имею, что это такое. Никогда не слышала, — стараясь быть серьезной, сказала Надежда.

— Ну, деревня, что ты вообще знаешь? Я — женщина, понимаешь, ты должна меня отхлестать этой плеткой как следует, — раздраженно сказал Потапов.

Надежда поняла, что он не шутит, поняла и свою роль. Не долго думая, Надя представила, будто перед ней стоит Анна. Итак, занавес открыт, действие началось.

— Ну что стоишь, корова, почему грязь оставила, полы не вымыла! Сейчас же становись на колени и проси прощения! — начиная входить в роль, зло проорала Надежда. Потапов опустился на колени, «хозяйка» толкнула его ногой и продолжала:

— Проси как следует, или я тебя научу, как просить! — она ударила его плеткой. Тот на коленях пополз к ней, протягивая руку. Теперь он стал для нее одновременно и Андреем, и Безродным, и Потаповым. Она секла его плеткой все сильнее и сильнее до тех пор, пока ее не начало и в самом деле трясти от ярости. В это время Потапов поднял на нее глаза: столько гнева и ненависти было в ее взгляде, что ему стало страшно.

Наконец в полном изнеможении Надежда опустилась на стул. Она смотрела на кровавые полосы, видные на спине ее врага через разорванную одежду. Потапов лежал на полу и вздрагивал всем телом, это длилось несколько мгновений, потом он расслабился и вытянулся во весь рост. Через некоторое время он поднялся с пола и вышел из комнаты. Надежда разглядывала плетку: она была сделана из кожи, с металлическим наконечником на конце. Войдя в комнату, Потапов застал ее за этим занятием.

— В следующий раз я дам тебе плетку помягче, а то рука у тебя больно тяжелая, думал — убьешь. Но все-таки ты молодец, нравишься мне, — сказал он.

Теперь это снова был тот Потапов, которого знала Надежда. Потапов — могущественный начальник уголовного розыска. Он сел за стол, взял папку в руки. Надино сердце учащенно заколотилось, она следила за каждым его движением, ей казалось, что следователь очень медленно открывает папку, хотелось выхватить бумаги из его рук. Наконец он положил перед ней документы, обвиняющие ее в воровстве.

— Вот смотри, это протокол, который был составлен в первый день допроса. Я тебе тогда велел подписать в самом низу, и ты это сделала, не подумав о последствиях. Но взгляни — здесь осталось еще достаточно места, чтобы дописать, будто ты умышленно совершила кражу и признаешься в этом. Никогда не докажешь потом, что ты этого не говорила. Запомни это на будущее, — поучительно говорил он.

— Почему Вы решили мне помочь? — тихо спросила Надежда.

— Да просто стало жаль тебя, я знаю, что ты на самом деле ничего не украла. Это твоя соседка, со своим наворованным добром, решила упрятать тебя в тюрьму.

— Ей кто-то помог? — снова спросила Надя.

— Я тебе все расскажу, но только ты держи язык за зубами. Если же ты о том, что здесь узнала и услышала, кому-нибудь сболтнешь, тогда пеняй на себя. Но я надеюсь, что мы станем друзьями и будем встречаться часто. Только будь умницей, и все устроится.

— Хорошо, я обещаю, — ответила она.

— Тогда слушай. Твоя соседка — приятельница моего друга Пушкарева, а он — главный прокурор города Ленинграда.

— И все это из-за комнаты? Но я оттуда ушла и больше никогда не вернусь, — с горечью сказала Надежда.