Чтение онлайн

Джил — младший стоял на месте, и мама держала его за левую руку, и он почувствовал, как ее ладонь, почти до боли, сжала его пальцы.

— Мама, что это?

Мама не ответила.

Звезда выросла до размеров яблока. Ее свет уже слепил глаза, играл светлыми бликами на стеклах окон, разгорался сильнее и сильнее…

Кто — то толкнул Джила — младшего и мама схватила сына обеими руками, уберегла его от падения.

— Мама, это космолет?

— Нет.

Джил ворочается во сне, мычит, хочет закричать, но крик вязнет и глохнет в нем. Кровь измазала подбородок и щеки Джила, лежит на подушке красными пятнами. Он корчится, словно от сильной, нестерпимой боли, сучит ногами — белая простыня давно сползла к ногам, ее край свисает до пола.

— М…, м…, ма…, а-а-а-а…

Над письменным столом тускло светит зеленый ночник — маленький шарик в стене, и вся каюта погружена в спокойный, мирный темно — зеленый тон, переходящий в углах в черный.

— У-у-у…, ма-а-а…

— Не смотри, не смотри туда, сыночек! — Мама притянула его к себе, закрыла его голову руками, и он чувствует в ней дрожь и страх.

Голова Джила отворачивается вправо, губы — окровавленные и плотно сжатые, искривлены.

— Не бойся, не бойся!…

Джил — младший не может повернуть голову и посмотреть вверх — мама крепко держит его, прижав к себе. Он видит только узкую щель между ее локтем левой руки и пальцами правой, которые лежат у него на лице, и там, что — то яркое, желто — белое, ослепительное до рези в глазах, заливает окружающий мир яростным, жгучим светом.

Он чувствует растущий сверху жар, и мама присела на асфальт тротуара, и Джил — младший присел вместе с ней — на колени, прижатый к маминой груди, и ее лицо у него над макушкой.

— Сыночек, сын…

И тут его оглушил рев, шквал криков с улицы — гневный, отчаянный, страшный…

Джил закричал и проснулся.

Он сел на кровати, глядя в тускло освещенную стену напротив, широко открытыми глазами, часто дышал, как от долгого бега, руки его тряслись.

Несколько минут — бесконечно долгих, он старался прийти в себя от пережитого только что сна, вернуться в реальность, где все было настоящим и основательным.

— Это сон.

Встав на пол и пройдя в санузел, Джил вернулся в каюту босиком и в трусах — чистым и свежим. Первым делом он взял со стола синюю упаковку таблеток, что дал ему накануне Гуэн Кха, открыл ее и достал блестящую, фольгированную пластину с впаянными в нее тремя рядами таблеток — красных, круглых. Трех не хватало.

Он выпил сразу две, вместо рекомендованной врачом одной таблетки, положил упаковку на стол и подойдя к встроенному в стену шкафу, достал чистый комбинезон. С минуту Джил бесцельно смотрел на скомканную в руках одежду. Дрожи в его руках уже не было.

Круглые часы на стене показывали утро — 07.34.

Подойдя к висевшему на стене круглому зеркалу, он долго всматривался в свое лицо. Нос покраснел и немного распух. В остальном Джил выглядел, как обычно. Только выражение беспокойства в глазах.

Неудивительно.

Пройдет.

— Это всего лишь сон, — проговорил он тихо, глядя в зеркало на движение своих губ: — Надо быть реалистом.

Он постарался улыбнуться — слишком широко, слишком фальшиво.

Через двадцать минут он входил в кают — компанию бодрым шагом, как обычно.

Кают — компания «Стрелы» была просторной, как общественная библиотека: три длинных, накрытых бархатными белыми скатертями стола, располагались друг напротив друга, мягкий желтый свет лился из световых панелей под потолком, у стены справа от входной двери, тянулся до самого угла, где стоял большой горшок с ветвистым растением, книжный шкаф — из красного дерева, моренный и покрытый лаком, он вполне мог сойти за антиквариат. Вдоль салатового цвета стен стояли мягкие кресла, бильярдный стол одиноко притулился рядом с барной стойкой. Иллюминаторов здесь не было. Несколько картин, нарисованных маслом, в массивных золотых рамках, висели на стенах, показывая исторические сюжеты Зари и Флории, их природу. Кают — компаний на крейсере было двадцать две, но первый, малочисленный экипаж «Стрелы» выбрал именно эту.

Сейчас тут были трое — главный инженер «Барьера», двадцатидевятилетняя зарянка Лория Молли — высокая, белокурая женщина, с круглым, розовощеким лицом и курносым носом, одетая в белый комбинезон. Закинув ногу на ногу, она сидела, откинувшись на спинку своего кресла и смотрела на вошедшего Джила из — под длинной, светлой челки. Перед ней стояла белая, фарфоровая чашечка на блюдце. Вторым, кто сидел за столом вместе с ней, был Гуэн Кха. Он пил из увесистой стеклянной кружки и, по — своему обыкновению, был одет в темно — зеленый комбинезон. Он кивком поприветствовал Джила, и снова приложился к кружке.

Третьим в кают — компании был начальник артиллерии крейсера, майор Джок Суни — зарянин, пятидесяти семи лет, невысокого роста, брюнет, с уже заметной плешью, которую он старался скрыть, зачесывая волосы назад. Выглядело это смешно. Плюс ко всему, Суни имел на своем вытянутом лице, большой нос «картошкой» и серые глаза «навыкат» — круглые и большие. В момент появления Джила в кают — компании, майор Суни стоял возле барной стойки и что — то там колдовал.

Свет над пустующими столами был приглушен, отчего атмосфера в кают — компании казалась не по — утреннему сонной.

Джил сел рядом с Гуэном, поздоровался с Молли.

Та молча кивнула ему второй раз.

— Опять нос кровил? — Спросил Джила врач: — Просто запах крови.

— Да.

— Таблетки, которые я тебе дал, пьешь?

— Пью.

— По часам? — Гуэн поставил кружку на стол, смотрел на Джила с ленцой.

— Ну…

— Ну и дурак.

— Я забываю.

— Если потечет в твоей дурацкой башке, то забывать будет нечем.

Лория хихикнула и подмигнула Джилу правым глазом. Она часто вела себя не как ученый и главный инженер.

Так о ней думал Джил.

К их столу подошел майор. Сначала он поставил на стол высокий стеклянный бокал, потом кивнул Джилу и уже, садясь в кресло рядом с Лорией, поздоровался:

— Здравия желаю, капитан.

— Доброе утро, майор, — ответил Джил.

Суни любил, когда к нему обращались таким образом — «майор». Обращение «Суни» или «Джок» им приветствовалось, но в определенные моменты. Например, за обедом он был не против обращения к нему «Суни» и считал не уместным — «майор». Зато его лицо становилось почти счастливым, если перед сном ему сказать — «до завтра, Джок». В этой манере обращения у него была какая — то своя система и Джил долго и с неохотой в ней разбирался первые недели полета. В остальном Джок Суни не отличался какой — либо чудаковатостью, был часто чопорным, как старый дед, иногда ворчал. Гуэну он жаловался на боли в спине, но ни разу не пришел к нему с этими болями на прием, но со вторым врачом экипажа — зарянкой Тресой Игой, всегда держался бодрячком и частенько отпускал двусмысленные шуточки.

Джил подозревал, что Треса Ига нравилась Суни.

Еще майор любил вино.

— Должен вам заметить, капитан, — начал говорить майор, поднимая свой бокал ко рту: — Вы странный капитан.

— Он и зарянин, странный, — произнес Гуэн усмехнувшись.

— Почему я странный, по — вашему?

— Вы, капитан, не можете держать дисциплину на корабле в стальных клещах, — Суни сделал большой глоток из своего бокала, ярко — бордовой жидкости в бокале изрядно уменьшилось: — Можно сказать, что вы действуете на экипаж раслабляюще. С самого начала поставить все на «ты»… Я понимаю, вы не военный человек, привычка — вторая натура, но у нас боевая экспедиция и такое панибратство может привести к плачевным результатам.