Чтение онлайн

– Как много калебанов осталось в нашей... плоскости?
– спросил Мак-Кей.

– Только один, - ответил калебан.

– Только один, - пробормотал Мак-Кей.
– Это чертовски тоненькая ниточка.

– Я не вижу, как смерть одного-единственного калебана может причинить такое опустошение, - сказал Фурунео.

– Объясняю через сравнение, - сказал калебан.
– Ученые вашей формы жизни объясняют реакции в звездах особыми условиями. В таких условиях звездная масса оказывается в вечно взрывающемся состоянии. В таком состоянии материя звезды превращается в другую форму энергии. Все звездные взрывы, касающиеся материи, изменяются. Точно так же изменяются при окончательном исчезновении наших "я" все существа, связанные с прыжковыми дверьми.

– Это значит, - сказал Мак-Кей, - что использование прыжковых дверей как-то связано с жизнью калебана. Смерть Фанни Мей, подобно звездному взрыву, порвет все связи и убьет нас.

– Это ваши домыслы, - сказал Фурунео.

– Это единственное заключение, которое можно сделать из его слов, возразил Мак-Кей.
– Наше общение затруднено, но я верю, что сказанное здесь дает какое-то объяснение и является настоящей попыткой взаимопонимания.

– Я думаю, вы правы в одном, - сказал Фурунео.

– Да?

– Мы должны согласиться с тем, что правильно истолковали его высказывание.

Мак-Кей сглотнул, у него пересохло горло.

– Фанни Мей, - сказал он, - вы тоже объясняете перспективу вашего окончательного исчезновения действиями мисс Эбнис?

– Проблема объяснима, - ответил калебан.
– Другие калебаны пытаются устранить ошибку. Эбнис не в состоянии этого понять и пренебрегает последствиями. Связи затруднительны.

– Связи затруднительны, - пробормотал Мак-Кей.

– Все связи в единственном зейе-центре, - сказал калебан.
– Главный зейе-центр моего "я" создает двустороннюю проблему.

– Только не говорите, что вы это понимаете, - раздраженно сказал Фурунео Мак-Кею.

– Эбнис использует зейе-центр моего "я", - сказал калебан.
– Договор дает Эбнис право пользования. Мое "я" имеет зейе-центр. Эбнис пользуется этим.

– Итак, она открывает прыжковую дверь и посылает через нее паленку, сказал Фурунео.
– Почему бы нам просто не подождать здесь и не перехватить ее?

– Она закроет дверь прежде, чем мы приблизимся, - сказал Мак-Кей. Нет, не получится. Я думаю, придется поверить, что существует только один, главный зейе-центр, контролирующий все прыжковые двери. Может быть, Эбнис купила себе право использовать его по собственному усмотрению или...

– Или что-то другое, - пробурчал Фурунео.

– Эбнис контролирует зейе-центр по договору о покупке, - сказал калебан.

– Видите, Фурунео?
– сказал Мак-Кей.
– Вы можете блокировать контроль Эбнис, Фанни Мей?

– Заключение договора предполагает невмешательство в действия этого индивидуума.

– Но, несмотря на это, вы можете пользоваться вашим собственным зейе-центром?
– настаивал Мак-Кей.

– Это возможно.

– Это безумие!
– фыркнул Фурунео.

– Безумие определяется как неспособность к упорядоченному ходу мыслей и логическим выводам, - сказал калебан.
– Безумие - это зачастую суждение одной формы жизни о другой. По меньшей мере, ошибочная интерпретация.

– Послушайте, - сказал Мак-Кей своему коллеге, - все эти случаи смерти и сумасшествия в связи с исчезновением калебанов подтверждаются нашей интерпретацией. Мы имеем дело с чрезвычайно взрывоопасной ситуацией.

– Итак, мы должны найти Эбнис и помешать ее дальнейшим безобразиям.

– Легко сказать, - ответил ему Мак-Кей.
– А теперь, я думаю, нужно сделать следующее. Оставьте шар в покое и известите обо всем Бюро. В вашей памяти достаточно сведений. Объясните им все.

– Хорошо. Вы хотите остаться здесь?

– Да.

– Что мне говорить, если меня спросят, что делаете вы?

– Я должен взглянуть на сопровождающих Эбнис и ее окружение.

Фурунео откашлялся.

– Вы подумали о том, что остаетесь совсем один?
– он сделал движение, словно стрелял из излучателя.

– В прыжковую дверь проходят предметы не больше определенной величины и с определенной скоростью, - констатировал Мак-Кей.
– Вы сами это знаете.

– Может быть, это не обычная прыжковая дверь.

– Сомневаюсь.

– Когда я передам ваше сообщение, что мне делать дальше?

– Подождать снаружи, пока я вас не позову - это в том случае, если у вас для меня не будет сообщения. Да, и на всякий случай пустите в ход все силы для поисков на этой планете... Может быть, Эбнис находится где-нибудь неподалеку.

– Само собой разумеется, - Фурунео помедлил.
– Вот еще что: к кому я должен обратиться, когда установлю контакт с Бюро, к Бильдуну?

Мак-Кей взглянул на него. Почему Фурунео спрашивал, к кому обратиться? Что он хотел этим сказать?

Потом Мак-Кей сообразил, что Фурунео сказал это в результате логических размышлений. Нынешним директором Бюро Саботажа был Наполеон Бильдун, пан спехи, человекоподобный только по внешнему виду. Тут Мак-Кей повел себя как человек, считающий, что все разумные формы жизни должны были произойти от обезьяны. Политическое соперничество между различными разумными видами существ во времена наивысшего напряжения принимало странные формы. В этом случае было целесообразно создать обширный директорат.

– Спасибо, - сказал Мак-Кей.
– Я не задумывался над этой важной проблемой.

– Это очень важная проблема.

– Я понимаю. Итак, по моему мнению, в этом деле с нами должен сотрудничать шеф нашего поискового отдела.

– Гайчел Сайкер?

– Да.

– Лаклак и пан спехи. Кого еще нужно проинформировать?

– Один из правовых отделов. Когда мы так туго натягиваем лук, они должны получать всю информацию о наших действиях, - сказал Мак-Кей.
– И прежде, чем последует официальное решение, всем нам может прийтись солоно.

Фурунео кивнул.

– Еще кое-что.

– Что?

– Как я выйду наружу?

Мак-Кей повернулся к "половнику".

– Еще один вопрос, Фанни Мей. Как моему спутнику покинуть ваше жилище?

– Куда он желает отправиться?

– Домой.

– Очевидные связи, - сказал калебан.

Мак-Кей услышал шипение воздуха, в ушах у него щелкнуло. Потом послышался звук, словно откупорили пустую бутылку. Он огляделся. Фурунео исчез.

– Вы... отправили его домой?
– спросил он.