Чтение онлайн

Громкий протяжный звук, похожий на стенания мартовского кота, заставил нас остановиться. Индус мгновенно рванул с плеча МР5.

– Снорки, - прокомментировал он. – Со свиданьицем!

Впереди за вагонами замелькали уродливые тени, передвигающиеся короткими лягушачьими прыжками. И вот тут Шершень по-настоящему меня удивил.

– Не стрелять! – крикнул он, выхватил из-за плеча свой тесак и бросился навстречу сноркам.

Снорки нападали парой. Один приближался к Шершню по колее, второй вскочил на крышу вагона и оттуда сиганул прямо на монолитовца. Шершень, к моему большому удивлению, даже не двинулся с места, просто взмахнул оружием – и снорк покатился по бетонной дорожке между путями, оставляя на ней кровавый след. Второй снорк зарычал, прыгнул на монолитовца: на этот раз Шершень не воспользовался оружием, просто сделал шаг в сторону. Снорк пронесся мимо, раздался хлопок, и нелепо раскоряченная фигура мутанта внезапно взмыла над дорожкой в воздух, завертелась вокруг своей оси и через несколько мгновений разлетелась фейерверком кровавых брызг, ошметков плоти и обломков костей. Насытившаяся «Карусель» тут же утихла, поднятая аномалией пыль и опавшие листья понемногу оседали на землю.

Раненный снорк протяжно мычал, пытаясь встать – Шершень добил его одним ударом и направился к нам. Во всей этой чисто чернобыльской корриде меня поразила даже не столько ее скоротечность – чтобы покончить с двумя снорками Шершню понадобилось не больше пяти секунд, - сколько то нечеловеческое хладнокровие, с которым монолитовец все это проделал. Причем стоя в каких-нибудь трех шагах от смертельно опасной аномалии, которую никто из нас, кроме него самого, не заметил.

– Не надо стрелять, - сказал Шершень, подойдя ближе. – Стрельба слышна далеко, не надо, чтобы о нашем приближении знали.

– Отличная работа, - сказал Индус, глядя на монолитовца. Тот ничего не ответил. Несколько раз всадил в землю клинок, чтобы счистить снорочью кровь, вложил его в ножны и предложил идти дальше.

***

В депо было тихо – только завывал ветер, влетавший сюда в дыры в стенах. Черные громады навсегда остановившихся тепловозов окружали кучи металлического хлама. Мы прошли примерно метров сорок и тут остановились – впереди оказался завал из обломков рухнувшей крыши.

– Перекур, - негромко сказал Шершень. – Надо осмотреться. Малой, давай прогуляемся. Рюкзак оставь, возьми только автомат. И фонарь погаси.

Я уже довольно хорошо изучил манеру общения Шершня, и что-то в его голосе меня насторожило. Скинув рюкзак, я двинулся следом за монолитовцем вдоль завала, а потом мы перебрались через него по длинной стальной балке.

– Странно, - сказал Шершень.

– Что странно?

– Пусто здесь. Никого.

– Ну, и слава Богу, - вырвалось у меня.

– Кроме двух снорков на подходе к депо ничего живого, - продолжал Шершень. – Странно.

– В этом есть какой-то подвох?

– Возможно, Малой, очень возможно, - Шершень положил винтовку стволом на плечо, пошел вперед вдоль колеи. Я двинул за ним, стараясь не греметь ботинками на разбросанных повсюду кусках металла и покореженной кровли, сброшенной выбросами с крыши депо. В зеленом свечении прибора ночного видения я мог разглядеть, что мы находимся в сильно разрушенном ремонтном цехе. Справа и слева от нас свисали крючья тельферов, далее в кучах мусора и разного хлама угадывались очертания станков и механизмов непонятного мне назначения, а впереди, в глубине цеха, возвышался огромный козловой кран, нависший над полуразобранными локомотивами и напоминающий гигантского паука на изломанных стальных лапах. Шершень остановился, поднял руку – я тоже встал, пытаясь понять, что происходит.

– Ко мне, только тихо, - услышал я в наушниках голос монолитовца.

Я выполнил приказ. Шершень показал пальцем в дальний угол цеха. Присмотревшись, я увидел там человеческие трупы, уложенные аккуратным штабелем. Много трупов. Жуткое зрелище.

– Садимся на корточки и наблюдаем, - шепнул Шершень.

Я не совсем понимал, что так насторожило монолитовца, но его беспокойство передалось и мне. От волнения я сильно вспотел, и пот начал заливать мне глаза. Ужасно хотелось снять шлем. Шершень между тем осматривал пространство перед нами в прицел своей винтовки.

– Шершень, я….

– Тссс!

– Эй, Малой, - голос Индуса звучал недовольно. – Что там у вас происходит?

– Вот он, - сказал Шершень с удовлетворением в голосе. – Наверху, на кране.

Я посмотрел наверх. На стреле крана, повернувшись к нам спиной, стоял, широко расставив ноги, человек. Странный какой-то – очень сутулый, длиннорукий и большеголовый.

– Кто это? – шепнул я.

– Индус, - сказал Шершень, будто не услышав мой вопрос, - бери гаусс-пушку и сюда. Только без света, тихо и аккуратно.

– Понял, иду.

– Кто это? – повторил я.

– Контролер, - прошептал Шершень, не сводя взгляда с сутулой фигуры на стреле крана.

Мне стало жутко. Захотелось спрятаться куда-нибудь. Я не стыжусь своих слов – ни один мутант в Зоне не вызывает у сталкеров такого ужаса, как контролер. Оно и понятно – что может быть страшнее перспективы превратиться в зомби с зажаренными мозгами? Уж лучше пусть кровосос тебя высосет досуха…

Я вдруг вспомнил, как шастал по Затону паренек по прозвищу Леха Штепсель. Так вот любил этот самый Штепсель рассказывать, как однажды в Темной долине видел контролера. Мол, топала в сторону свинофермы целая вереница зомби при оружии, штук эдак тридцать-сорок – долговцы, вольные, свободовцы, бандюки, полный интернационал, - а в хвосте колонны вышагивал сам мутант. Куда он вел свое человеческое стадо, Штепсель так и не понял, но всякий раз, рассказывая эту историю, повторял: «Я коли все це справу побачив, ледве в штани не наклав зi страху. Вы б бачили, як вiн iх вiв – як собак на повiдцi!» И вот теперь…

Пространство вокруг меня внезапно наполнилось тяжелым мощным гудением, как если бы совсем рядом от меня заработал невидимый сверхмощный инфразвуковой генератор. В глазах потемнело. Я вскрикнул, схватился руками за голову – мне будто начали высверливать уши дрелью. Как в кошмаре я услышал далекий, едва различимый в этом дьявольском звоне крик Шершня:

– На одиннадцать часов, на стреле крана!

– Аааааааааааа!

Полыхнуло ослепительное синеватое пламя, сменившись красными пятнами, застилавшими взгляд. Звон достиг пиковой мощности – и вдруг прекратился, осталась дикая пульсирующая боль в висках и страшная слабость во всем теле.

– Малой! Малой, ты слышишь меня?

Это Шершень. Я не мог видеть его лица – только глаза. Расширенные, безумные, страшные.

– Нееет! – заорал я. – Не надо!

– Все, все в порядке! – кричал Шершень. – Готов контролер, слышишь?

Меня сильно тряхнуло, отчего боль в голове взорвалась, обжигая мозг – и отпустила. Понемногу возвращалось чувство реальности.

– Ай, герой, ай, малацца! – Это голос Индуса. – Превращение мозгов храбрых сталкеров в жареное говно на данный момент истории отменяется. Наши успели вовремя, фашист получил гранату.

– Ой, мама! – Я замотал головой, пытаясь прийти в себя. – Ни хера себе накрыло!

– Пойдем, посмотрим на почившего в бозе любимого ученика Кашпировского, - предложил Индус.

Контролер лежал ничком под стрелой крана. Мало того, что выстрел из гауссовки снес мутанту полчерепа, он еще и напоролся, свалившись с крана, на арматурные прутья, проколовшие его насквозь.

– В последний момент все-таки заметил, сволочь, - заплетающимся языком вещал Индус, он, видимо, тоже испытал на себе все прелести пси-атаки этой твари, - хорошо, я не промазал! С меня поллитра, Шершень. Как ты догадался?