Чтение онлайн

Кроме этих показаний Лоулесс раскопал еще один интересный документ, датированный 28 апреля 1986 года. Это записка начальника службы безопасности станции, в которой он пишет, что его подчиненные за несколько секунд до взрыва видели высоко в небе над ЧАЭС яркую вспышку, осветившую всю станцию. Позднее упоминание об этой вспышке было удалено из всех документов.

– Очень интересно. Я обо всем этом никогда не слышал.

– Лоулесс сделал об этом передачу, но она прошла незамеченной. А вернулся он к теме Чернобыля после событий в Де-Мойне, в декабре прошлого года. Слышали о «Рождественском жертвоприношении»?

– Не приходилось.

– В канун Рождества в Де-Мойне, - это город в американском штате Айова, штатовская глухая провинция, - совершила коллективное самоубийство группа молодых людей. Большинство из них были студентами местного библейского колледжа, и все они входили в до сих пор неизвестную секту «Истинные святые Последнего Дня». Восемьдесят три молодых человека, юноши и девушки, собрались в своем молельном доме и вкололи себе «золотые дозы» героина. Перед этим создатель и духовный лидер этой секты, некий Эд Маккой, оставил в Интернете видеоролик, где объяснял причины этого акта. Сектанты, по словам Маккоя, решили уйти из жизни, чтобы не видеть, как придет царство Сатаны.

– А причем тут Зона?

– В молельном доме, среди книг и предметов, принадлежавших сектантам, было найдено много скачанных в Интернете материалов по чернобыльской Зоне. А еще там обнаружили артефакт. Догадываешься, какой? – Ксения увлеклась и незаметно для самой себя стала обращаться ко мне на «ты».

– «Звезда Полынь», - меня сразу бросило в жар. – Теперь понимаю. Лоулесс не без оснований решил, что самоубийство сектантов связано с Зоной. Поэтому и решил приехать сюда и все самому посмотреть.

– Это то, что я знаю. Но Лоулесс наверняка всего мне не рассказывал. Теперь остается только гадать, что же он знал на самом деле.

– А монолитовцам вы это рассказывали?

– Нет. Они меня и не спрашивали ни о чем. Со мной общались только два боевика – врач и охранник, который приносил мне еду и выводил в туалет и на прогулки. Я ведь думала, что это «Монолит» расстрелял Лоулесса и его группу. Теперь вижу, что ошибалась.

– С чего такие выводы?

– Если бы Лоулесса убили монолитовцы, то они бы меня тоже убили. Я все-таки свидетель получаюсь.

Я промолчал. Сказать было нечего – Ксения рассуждала правильно. Некоторое время мы шли молча, наматывая метры по пыльной дороге.

– Ксения, - сказал я, захваченный новой мыслью, - а тот артефакт, что нашли у сектантов – где он теперь?

– Не знаю, Ник об этом не говорил. Наверняка где-нибудь в хранилище полиции лежит как вещественное доказательство.

– А если не лежит? – буркнул я, обращаясь не столько к девушке, сколько к самому себе. – Вот ведь хрень какая!

– Эй, шевели батонами! – прикрикнул на меня один из монолитовцев. – Подходим!

В самом деле, разговор с Ксенией так меня увлек, что я и не заметил, как впереди показался Барьер. Увидев его, я сразу испытал большое облегчение – почему, не знаю. Даже зашагал быстрее. Через пару минут стали хорошо различимы баррикада, заграждения из колючки, вышки – и группа долговцев, вышедших нас встречать.

– В аэропорту Борисполь высокую правительственную делегацию встречали…, - начал я и осекся, узнав в одном из долговцев Индуса.

– Ах ты, чертова кукла! – Индус бросился мне навстречу с распростертыми объятиями. – Ни в огне ты не горишь, ни в воде не тонешь.

– В воде только говно не тонет, - возразил я, очень обрадованный таким сердечным приемом. – Впору монолитовцев благодарить, это они меня выходили.

– Знаем, все знаем. Как закончилась тут заварушка, Батюк сразу с «Монолитом» радиомост установил. Так что мы в курсе, - тут Индус повернулся к девушке. – День добрый, Ксения Олеговна. Сердечно приветствуем вас на территории «Долга»! Приятно видеть вас в полном порядке. Все-таки не зря мы старались вызволить вас из монолитовского плена.

– Как говорит моя бабушка: «Принца чекати – целкой померти», - сказала Ксения и пошла мимо нас к баррикаде. Я глянул на вытянувшуюся физию Индуса и с огромным трудом сдержал смех.

– Куда теперь? – спросил я.

– К Батюку. Велено доставить тебя к нему немедленно.

***

Мы сидели вчетвером в кабинете коменданта на втором этаже бывшего штаба части, некогда базировавшейся на Армейских складах. На верстаке, превращенном в обеденный стол, стояли две «Казачьих», открытые банки с тушенкой, колбасным фаршем и паштетом, нарезанный хлеб, кружки с горячим крепким чаем. Настроение у меня испортилось – я узнал, что же на самом деле случилось два дня назад на Барьере.

– Технично сработали, суки, - рассказывал Батюк. – Та группа, что военсталами прикинулась, со стороны хутора нам во фланг вышла, прошла через минное поле и, как только монолитовцы подошли к Барьеру, открыла шквальный огонь. Отвлекла нас, так сказать. А потом прямо на дороге, рядом с тобой, открылась пространственная аномалия, и оттуда еще голубчики посыпались, что твои спелые яблочки с яблони. Обшмонали тебя, забрали артефакт, и в ту же аномалию ушли. Все, баста. Сделали нас, как сынков зеленых.

– Как же они смогли аномалию-то открыть? – удивился я.

– При помощи «Компаса», - отозвался Пеппер. – Интересный такой артефакт есть, очень редкий. Позволяет маршрут через аномалии прокладывать.

– Четверых наших, гады, положили, - продолжал Батюк. – Правда, двоих мы грохнули, да еще один, раненый, застрелился, чтобы в плен не взяли. Остальные ушли вместе с артефактом. Вот теперь сижу и думаю, что мне Воронину докладывать. Что облажались мы по полной?

– Как так получилось, что наемники Коршуна за военсталов смогли себя выдать?

– А вот так и получилось. Скорее всего, где-то на маршруте перехватили их, застали врасплох. Связались мы с армейцами, подтвердили они, что группа «Вереск» действительно была послана в Зону с разведывательной миссией. Да только группа эта несколько дней уже на связь не выходила. Размандяи из Генштаба решили, что это из-за аномалий связь не работает. Даже обрадовались, когда мы о группе им сообщили – мол, нашлась пропажа! Суки дебильные!

– Да, дела, - сказал я, толком не зная, что говорить.