Чтение онлайн

Те лишь тогда сообразили, что к ним гость, когда между ними и Корховым оставался один шаг. Корховой успел еще услышать обрывок последней фразы уклониста: "И это совершенно реально, говорю вам, я просчитал трижды!…" Потом тот осекся, реагируя на вторжение, и оба удивленно воззрились на визитера. А нам-то что? Нахальство – второе счастье.

– Не могу не предложить от лица акул пера, которых ваша бесподобная фирма столь любезно пригласила на эти именины сердца, благодарственного тоста в вашу, глубокоуважаемый Борис Ильич, честь… э-э… и в честь вашего глубокоуважаемого собеседника… Простите, не имел чести быть представленным…

И, без труда стараясь казаться чуть более навеселе, чем натурально был, Корховой выжидательно уставился на сутулого, держа на весу протянутую в его сторону руку с рюмкой.

Тот застенчиво заискался взглядом по округе в поисках адекватного вместилища. Нашел. Поднял. Благодарно уставился на Корхового лампадами глаз. Бокал – с легким вином, похоже; да и ладно, пусть пьет, что хочет и может.

– Журанков… – сказал он. – Константин Михайлович Журанков.

– Степан Антонович Корховой. Журналист. Очень приятно.

– Мне тоже, – мягко сказал Журанков. – Э-э… Физик, – он так неуверенно это сказал, словно совсем и не был уверен, что он физик; словно вообще не знал толком, кто он такой.

Корховой размашисто треснул своей рюмкой по его бокалу. Потом повернулся к Алдошину, который уже пришел в себя и, тоже вооружившись рюмкой, смотрел на журналиста весело и безо всякой враждебности.

– Итак, огр-ромное вам спасибо, господа ракетчики! – сказал Корховой. – Это изумительно! Это просто пробирает! За вас!

И заглотил полтинничек, как орел букашку. "Это – последняя, – сурово велел он себе. – И то – ради дела. Не корысти ради, лишь волею пославшей мя жены…"

Алдошин тоже красиво вмазал. По всему видать было – мужик хоть и в летах уже, но лихой казак. С ним бы посидеть как следует, без суматохи и многолюдья… Журанков отважился на несколько элегических глоточков. С Журанковым все было ясно.

– Рад, что нашел путь к вашему сердцу, – ответил Алдошин. Совершенно Корховому в тон. Ну, точно, мы бы общий язык отыскали в пять минут, подумал Корховой. – А между прочим, у меня будет к вам разговор, уважаемый Степан Антонович. Вы еще не уходите?

– Никак нет!

– Замечательно. Я вас найду. А сейчас – передавайте вашим коллегам наши наилучшие пожелания.

Понятней дать незваному гостю взашей и нельзя было. Ну, да Корховой и сам не собирался тут задерживаться.

– Константин Михайлович Журанков, – вполголоса сообщил он, вернувшись. – Как бы физик. Вам это что-нибудь говорит?

Глядя в стену с отсутствующим видом, Фомичев отрицательно покачал головой. Зато у Наташки на миг даже рот приоткрылся.

– Журанков? – потрясенно переспросила она. – Тот самый?

– Что значит – тот самый? А какой?

– Ну, подготовочка у вас… – возмущенно сказала Наташка. – Это ж в свое время чуть сенсация не была… Только все утихло быстро, как-то разом… Я думала, он давно в Штатах. Надо же…

У нее глаза тоже начали подсверкивать. Но это был совсем другой блеск, чем свечное свечение в глазах Журанкова. Пантера почуяла добычу.

– Так, пацаны, – сказала Наташка, неотрывно глядя на Алдошина и его собеседника. Как перед дуэлью, передернула плечами, умопомрачительно распрямила спину, выставив грудь. – Я на абордаж.

И только они ее и видели. Корховой удрученно проводил ее взглядом, но она ни разу не обернулась.

– Вот и все, – с сочувствием сказал Фомичев после долгой паузы. – Ломи на них…

– Это точно, – медленно ответил Корховой. Еще подождали, поглазели с тоской.

– Давай, что ли?

Корховой отвел взгляд. Она уже вовсю беседовала, и Журанков застенчиво ей улыбался, а Алдошин явно распускал перед нею павлиний хвост. Корховой подставил рюмку, и Фомичев ее наполнил.

– Давай, – только тогда сказал Корховой, напоследок покосившись. Наташка уже смеялась чему-то, запрокидывая голову и во всей красе показывая нежную шею. Журанков стеснительно любовался. Алдошин, что-то мастерски рассказывая, бурно жестикулировал – этот любовался больше собой, чем Наташкой; его года – его богатство. А вот этот пожилой черепашонок… Поди ж ты – красивого нашла… Корховой хлопнул. Еще неделю назад ему и в голову бы не пришло, что, будучи уже, в общем, далеко не мальчиком, он окажется способным так вот на пустом месте ревновать с совершенно первозданной жгучестью. Отелло рассвирепелло…

Видимо, от этой последней рюмки он все же слегка поплыл – но не шибко, потому что чисто на автопилоте сумел некоторое время не добавлять и оттого не вылетел вовсе, а, наоборот, минут через пятнадцать обнаружил себя: довольно-таки опасно размахивая голой вилкой, он рассказывал Фомичеву, какие у Наташки шикарные китайские картинки развешаны по стенам. Зачем он это принялся рассказывать – было совершенно неясно, наверное, от уязвленной гордости. А вот, мол, я у ней дома был и все рассмотрел… Ему стало неловко, но на полуслове было уже не остановиться, Фомичев почему-то этой темой очень заинтересовался. Слушай, а может, она китаянка? А может, она иероглифы знает? А давай ей по-китайски канцону споем… сер-рена-ду… А слабо? А не слабо! А только вот подумать надо… А ты отлить не созрел? Нет? Ну, я тогда сейчас вернусь… Найдешь? А то!

В туалете Корховой принялся студить пылающее лицо в пригоршнях холодной воды. Раз. Другой… Это оказалось очень приятно – лишний знак того, что веселье замерло в неустойчивом равновесии на границе с пьянкой и есть еще шанс отступить, не перейдя черту. "Больше не пью сегодня", – сказал Корховой себе и вдруг понял, что на сей раз он этот обет, пожалуй, исполнит. Надоело стыдиться себя. И Наташка пусть не зазнается, между прочим, – он и без ее присмотра способен не надраться. В белом кафельном блеске, слегка резавшем глаза, в почти медицинской тишине, нарушаемой только легким журчанием подтекающего в одной из кабинок бачка, среди строгих молчаливых писсуаров и унитазов, остаться трезвым казалось очень легко.

А потом хлопнула дверь, и раздались шаги.

Алдошин. Ага. Ничто человеческое не чуждо.

Представитель фирмы успел увидеть распрямляющегося над раковиной Корхового в последний момент; руки его, уже пошедшие было к ширинке, неловко тормознули. Интеллигент какой, подумал Корховой.

– Место встречи изменить нельзя, – громко сказал Алдошин.

– Рад столь удобному случаю еще раз засвидетельствовать вам и в вашем лице фирме "Полдень-22" благодарность от гильдии журналистов и от себя лично, – ответил Корховой.

Алдошин улыбнулся.

– А случай действительно удобный, – сказал он. – Тихо, без лишних ушей… Я ж не для красного словца сказал, что у меня еще будет к вам дело. Только все не мог сообразить: вы нынче еще в состоянии меня выслушать или уже надо отложить до утра… А вы вон какой огурец!

– Постараюсь оправдать высокое доверие партии и правительства! – браво рявкнул Корховой. Брови Алдошина прыгнули вверх-вниз.

– Надо же, – сказал он. – Я думал, ваше поколение этих заклинаний уже не помнит…