Чтение онлайн

Прежде чем врата дома духов рода откроются перед ней, Эви хотела сказать ему, что все будет хорошо.

Но не смогла.

Глава 38

Его высочество Эрон Эфрийский, истинный сын и законный наследник пятого королевства Акроса, сидел в своем кабинете боком к столу и смотрел в окно. На этот раз боги снова хранили молчание, как тогда, перед возвращением северянки из плена. Небо было серым и безжизненным, а горы, проглядывающие сквозь неподвижно висящую в воздухе дымку тумана, напоминали призрачные миражи.

— Ну, и каково это? Быть истинным сыном? — вырвал его из раздумий издевательский тон Нэвии.

Она отстегнула деревянную руку и, бросив ее с грохотом на стол, с явным облегчением потерла уставшую культю через рукав туники. После чего села, сложила вытянутые ноги в грязных сапогах на соседнее кресло и откинулась на спинку. Подобная провокация не подействовала бы на Эрона и раньше, сейчас же ему было абсолютно наплевать, что его бывшая подруга носит штаны и ведет себя неподобающе.

— Иногда я думаю, — ответил он, — что это мое проклятие.

Нэвия лишь дернула бровью. Несмотря на то, что в тусклом зимнем свете ее кожа казалась сероватой, а черты лица стали острее, чем Эрон помнил, она выглядела почти такой же, как несколько лет назад, когда они виделись в последний раз. Только глаза — большие и темные — уже не были живыми и яркими. Глядя в них можно было подумать, что прошли десятилетия.

— Ты ведь помнишь, почему Дочери не приняли меня в храм? — спросила она.

Он кивнул.

— Так вот, не было ни дня с его смерти, чтобы я не думала о том, что, возможно, в этом и заключалось мое предназначение. Заставить законного принца пожертвовать собой, чтобы ты стал будущим королем Эфрии.

Эрон стиснул подлокотник кресла. Дерево тихо скрипнуло под пальцами.

— Не я выбирал этот путь. Ты знаешь, что я бы все отдал…

— Знаю, — перебила его Нэвия, и ее голос смягчился. — Я бы тоже все отдала. — Она вздохнула и продолжила: — Но когда я увидела тебя таким. Принцем. Истинным сыном… Мне словно воткнули раскаленный меч в живот. — Ее ладонь легла на область солнечного сплетения. — И он до сих пор здесь.

Слова не звучали, как обвинение, но боль, сквозившая в них, была ему хорошо знакома. Они оба не хотели такой судьбы, но боги просто не дали им выбора.

— Мне тоже сложно видеть тебя живой, — признался Эрон. — Словно ты занимаешь его место в этом мире.

— Именно в этом наше проклятие и предназначение. Занимать его место.

Он потер виски и откинулся на спинку кресла.

— Если тебе станет легче, то я собираюсь отказаться от своего. Я больше не хочу быть наследником, не хочу быть истинным сыном. Никогда не хотел.

Нэвия закусила нижнюю губу и хмыкнула, качнув головой. Привычка, знакомая с детства. Обычно, когда она так делала, они с Элифом закатывали глаза и норовили сбежать, зная, что придется выслушивать очередную отповедь. Сейчас Эрону бежать было некуда, поэтому бывшая подруга не торопилась. Она спустила ноги на пол, взяла его кубок с вином со стола и выпила, словно воду. Затем встала и подошла к окну.

— Знаешь, мы с ним в последнее время часто ссорились, — начала она неожиданно тихо. — Он был такой нервный, плохо спал и постоянно злился. Ты же понимаешь, как это бывает.

Эрон кивнул. Он прекрасно помнил, как это бывает.

— А я… — с ее губ сорвался презрительный смешок. — Я, как последняя дура, закрывала на все глаза. Надеялась, что его время еще не пришло, что это все из-за договора с Инией, из-за дурацкой помолвки и твоего отказа возвращаться в Белый замок. Я так боялась, что он не справится, что он слишком мягок, слишком слаб… Я не верила в него и так боялась, что тоже злилась. Ох, Эрон, я так злилась…

Нэвия замолчала на какое-то время, чуть склонив голову, будто увидела за окном картины из прошлого. Эрон встал и, подойдя к ней, опустил руку на плечо. Ее мышцы на секунду сжались, но она не отстранилась. Они стояли в тишине и, несмотря на близость, были не в силах преодолеть пропасть, лежащую между ними.

— Перед тем, как все случилось, — наконец продолжила Нэвия, — я говорила ему ужасные вещи, кричала на него, даже ударила. А он все равно выбрал мою жизнь. И теперь я живу с этим, потому что не имею права не жить. — Она повернулась лицом к нему. — Так вот и ты, Эрон, живи и правь Эфрией. Ты не можешь выбирать другой путь.

— Нэв.

— Я любила тебя, — сказала она, будто не слыша. — Просто его я любила немного больше.

Эрон не стал говорить, что тоже любил Элифа больше, чем ее. Она и так это знала.

— Где-то в глубине души я продолжаю любить тебя. И если все это правда. Если Элиф умер, я потеряла смысл жизни, а эта бедная девушка пересекла океан и едва не погибла ради того, чтобы ты правил этим королевством, то я очень сочувствую тебе, потому что это безумно тяжелая проклятая ноша. Никто не заслуживает такого груза на своих плечах.

Нэвия подняла голову и положила руку ему на грудь, туда, где билось сердце. Ее темные глаза были непроницаемы.

— Но если ты откажешься, — предупредила она. — Если предашь и растопчешь все те жертвы, которые мы принесли на алтарь твоего правления, то, клянусь всеми матерями мира, я сама всажу кинжал тебе в сердце и буду проворачивать до тех пор, пока не удостоверюсь, что последние крохи жизни покинули твое безвольное тело.

Эрон накрыл ее пальцы своими и улыбнулся. Меньшего он от нее и не ждал.

***

Эви очнулась от прикосновения теплой руки ко лбу и с трудом разлепила тяжелые веки. Перед глазами все поплыло.

— Ты проснулась наконец, — раздался до боли знакомый голос. — Будем считать, что местному травнику повезло, а не то ваш лекарь придушил бы его окончательно.

— Эл… — пересохшие губы двигались с трудом, а во рту стоял кислый привкус каких-то снадобий. — Элия?

— Впрочем, я бы и сама его придушила, — как ни в чем не бывало продолжила сестра.

Она осторожно помогла Эви приподняться и подложила ей под спину подушку. Тугие повязки на груди мешали глубоко дышать, но боли почти не было, только ноющее ощущение под ключицей, словно кто-то надавил на старый синяк. Неужели прошло уже так много времени?

— Ты жива…

— Ну, конечно, я жива, — сказала Элия, наливая что-то из кувшина в чашку, и протянула ей. — На вот, выпей.

Эви взяла чашку, но в ослабевших руках та была невыносимо тяжелой. Сестра обхватила ее ладони своими и помогла сделать несколько глотков воды.