Чтение онлайн

— Ты, как я помню, хотел увидеть настоящий народ кирфал?

Подул ветер, сначала легкий, словно любовное дуновение молодой девушки, но с каждой секундой все прибывающий в силе. Взметнулись плащи, и Феликс увидел, как светящийся песок кружит вокруг них, скрывая от взора все, кроме самой горы, которая стала видна еще более отчетливее. Белый свет месяца на секунду ярко вспыхнул, да так, что на гору стало больно смотреть, словно она превратилась в слепящее солнце, а затем померк и замерцал, как переливаются в темноте угольки жаровни. Теперь к белому свету прибавился еще и холодный, таинственный оттенок звезд, которые тоже внезапно стали светить намного ярче, чем когда-либо прежде. Они будто бы водили хоровод вокруг горы, выстраиваясь в новые созвездия, и чертя в небе сложные узоры.

Феликс, затаив дыхание, глядел как в ночной выси появляются звездные врата, из которых, словно легкий шелковый дым, струился свет, падая на гору. И тут произошло еще более удивительная вещь. Белый свет месяца стал приобретать очертания, и вскоре из скалы стала появляться первая смотровая башня, словно невидимая кисть художника вырисовывала ее с помощью света. Когда-то величественный Ферас возрождался в полуночном свете, такой же призрачный, как и воспоминания о жителях Каирнала, которые все еще бродят по Забытому королевству. Только в отличии от Каирнала, тут возрождались не люди, а сам город. Голубой свет звезд очерчивал сложные контуры зданий, а уже из этих светящихся рисунков выплывали башни и статуи, появлялись мосты и водопады, в небо взмывали стаи журавлей, и над городом восходила золотая радуга. Прозрачные стены Фераса окутывал небесный ореол, от которого расступалась даже тьма ночи, и в тот момент даже черная звезда ужалась под напором этого святого сияния.

Феликс так и стоял, разинув рот, а затем подскочил и упал, когда над горой неожиданно разнесся громогласный вой труб, настолько сильный, что его вполне могли бы услышать в любой точке этой необъятной пустыни. Теперь стало видно, что помимо города, из света родились и сами его жители, которые теперь стояли у стен, будто хозяева, встречающие у дома дорогих гостей. Когда же Феликс отошел от этого потрясения, Эн уже вовсю шагал к городским воротам, которые теперь были распахнуты, и в них можно было разглядеть все еще занесенный песком проход. Другие, звездные ворота, продолжали переливаться и подрагивать над городом, как флаг на ветру, или северное сияние. Поднявшись, маленький никс побежал, не глядя под ноги, за своим немногословным спутником. Он то и дело спотыкался, но не мог отвести взгляда от этого невероятного чуда. Когда же он догнал быстро идущего Эна, и открыл было рот, то смог издать лишь какие-то несвязные речи, в которых переплелись десятки вопросов, вертящихся у него в голове. Эн же все продолжал молча идти к городу.

Было ли это отблеском света, но одежда молодого ювелира тоже преобразилась. Золотые узоры и канитель на его плаще сияли солнечным светом, словно проходящим сквозь чистый янтарь, а в его темных волосах сверкала алмазная пыль, какую обычно можно было увидеть на чистом утреннем снегу. Феликс было подумал, что и его волосы блестят не хуже, но проверить это не смог. Так они дошли до самых ворот, и взгляды всех жителей сопровождали их. Но Феликс не боялся, так как все они выражали дружелюбие и доброту. Еще раз кинув взгляд на Эна, он увидел, что теперь вместе с ними шагает еще один полупрозрачный человек, который присоединился к ним из строя этих гордых призрачных великанов, такой же бестелесный и золотистый. То был высокий мужчина в расцвете своих лет, с бородой до подбородка, заплетенной блестящими лентами в упругую косу. Его длинные волосы спадали до плеч, и так же, как и борода, местами были заплетены в небольшие красивые косы. На плечах же у него были царственные одежды, доходившие до самых его ног. Он шел, слегка улыбаясь, то и дело украдкой поглядывая на Эна, который в свою очередь будто бы и не замечал нового спутника.

Так, втроем, они дошли до самых ворот и остановились у заваленного прохода. Феликс все вертел головой, глядя то на толпы полупрозрачных горожан, то поднимая взгляд на исполинские статуи, поддерживающие на своих плечах светящиеся стены города. Феликс смотрел на сотканных из света людей, и до него не сразу дошло, что все они отличаются от каирнальских привидений. В Забытом королевстве он видел лишь воспоминания, тогда как сейчас перед ним стояли настоящие призраки!

Пока он потрясенный новыми мыслями осматривал улыбающихся ему великанов, Эн подошел к скале, и звездный свет очертил на грубой каменной породе новую полосу, на этот раз витиеватую, похожую на молнию. Грянул гром и сверкнула молния, после чего скала разошлась, открыв темный проход, достаточный, чтобы в него мог протиснуться обычный человек. Феликс молча проследовал за Эном в образовавшуюся расщелину, а за ним прошел и бесплодный великан. Ламп у них не было, но они были и не нужны — звездный свет проникал сюда из большой трещины в потолке, а также источался от призрачной фигуры ферасийца, шагающего с ними рядом.

Они оказались в большом зале с высокими колоннами и разноцветными стенами. Всего его разглядеть Феликсу так и не удалось, так как свет хоть и проникал сюда, но его было недостаточно, чтобы осветить все стены. Казалось, что помещение было не меньше самой горы, в недрах которых они сейчас и находились. Феликс шел по все еще целой драгоценной плитке, и ему то и дело попадались давно истлевшие тела защитников этого места, облаченные в золотые доспехи. Порой ему встречались и черные панцири ашурийцев, разрубленные пополам могучими ударами топоров.

Когда же они прошли еще немного вперед, Феликс увидел высокий белый трон, к которому шла мраморная лестница. Место правителя выглядело молчаливым и покинутым, будто на него и не садились вовсе с самого его основания. Рядом же валялось сломанное кресло, уже не такое гордое и высокое, как место короля, но уже более пользованное. Видимо, это был тронный зал, а золотые воины — дворцовая стража, защищающая покои своего повелителя. Все они погибли, выполняя священный долг до последнего вздоха. Поднявшись по ступеням к высокому трону, Феликс увидел, что в некоторых местах белый камень был расколот. Наверное, когда ашурийцы мародерствовали в этих залах, то решили унести и сам трон, но не смогли сдвинуть его с места, а поэтому оставили как есть.

Приблизившись к месту правителя, Эн аккуратно пристроил меч рукояткой к изголовью, а затем, спустившись вниз, стал собирать сломанные мечи и шлемы ашурийцев. Феликс тоже стал помогать ему подбирать испорченное оружие врага, понимая, что именно хочет сделать Эн. Набрав целую кучу искореженных мечей и доспехов, они разложили их у подножия трона. Призрак Изаркиля — а то, что это был именно покойный друг Эна, Феликс догадался почти сразу же, как только тот появился рядом с ними — все это время молча наблюдал за их работой, робко улыбаясь. Когда же сломанное оружие поверженных врагов было уложено у подножия трона, в руках Эна появился еще один круглый предмет, который тот достал из сумки, висевшей у него на плечах. То была железная корона, больше похожая на волнистый обруч с белыми узорами. Она была гораздо больше обычной, и через нее вполне мог протиснуться маленький ребенок. Взяв ее в руки, он, наконец, впервые обратил внимание на прозрачную фигуру своего друга.

— Когда-то ты отказался забрать ее у меня, ну а что теперь? Достаточно ли ты послужил?

— Достаточно, мой дорогой друг. — разнеслось по залу многоголосое эхо. — Спасибо, что все еще хранишь память обо мне.

— Кто я, по-твоему, такой? — с раздражением и гордыней произнес Эн. — Я ничего не забываю.

Зал наполнил все такой же многоголосый смех, повторяющийся эхом между узловатыми колоннами.

— Мне было приятно знать тебя, sinrakir. — сказал Изаркиль. — Хочешь ли ты что-то передать тем, кто все еще любит тебя?

— Обычные слова все равно ничего не изменят. — ответил Эн, пристраивая корону на широкую спинку трона. — Ступай своей дорогой, царь ферасийский.

И Эн почтительно приклонил голову, но при этом все еще держась прямо и гордо. В этот же момент за спинкой трона прямо с потолка полился звездный свет, который был гораздо плотнее обычного, и больше напоминал дым. И тогда Феликс увидел, что он идет из большой расщелины, в которой виднелись сияющие врата, мерцающие драгоценным светом в ночном небе. По этому святому сиянию, плавно и грациозно, стала спускаться самая настоящая белоснежная ладья, и тянули ее такие же белые и невинные лебеди с огненными нимбами над головами.

От этого вида у Феликса вновь перехватило дыхание, но живительная сила, исходящая от священной ладьи, была такой могущественной, что наполняла его тело не хуже, чем глоток самого чистого воздуха. Изаркиль взошел на ладью, и небесные птицы понесли его к лучам света, которые исходили из открывшегося звездного проема. Феликсу захотелось, чтобы птицы забрали и его, но высказать это желание он не мог, так как на слова не было сил. Ему оставалось лишь завороженно наблюдать, как меркнут яркие звезды, и как по тронному залу расползается ночной мрак.