Чтение онлайн

— Кто-то умер? — с тревогой поинтересовался Феликс, так как узнал этот древний южный обычай, обматывать красивой тканью мечи падших в бою героев, и водружать их на местах гибели.

Эн на мгновение застыл, словно собираясь что-то сказать, но в последний момент передумал и снова продолжил наматывать тонкую ткань на лезвие.

— Не знал, что северным людям знакома эта традиция. — спокойно, с ноткой грусти в голосе, проговорил он. — Но ты прав, смерть действительно забрала дорогого мне человека. Моего старого друга.

— Но ведь Дагриб сказал, что все, кто был с нами, вернулись невредимыми из темных лабиринтов! — всполошился Феликс.

— Тот человек, о котором я скорблю, не был в нашем отряде, и тебе не нужно тратить на него свою жалость. — ответил Эн не отрываясь от работы.

— Тогда почему вы решили, что он вдруг умер? Кто-то из наемников рассказал?

Эн снова остановился, видимо, обдумывая ответ.

— Полагаю, что достаточно будет сказать, что он умер, и я об этом знаю. — Эн сделал небольшую паузу, а потом продолжил. — Он прожил долгую жизнь, слишком долгую, если уж говорить начистоту.

— Не сомневаюсь, что он был хорошим человеком, и великим воином, раз вы чтите его память таким важным и почетным обрядом. — проговорил Феликс, присаживаясь рядом. — Как его звали?

— Изаркиль.

— У меня еще осталось чуток меда из Каирнала, думаю нам вдвоем хватит чтобы почтит память великого Изаркиля.

Когда Феликс принес кувшин с медовухой и две деревянные чашки, Эн уже закончил наматывать саван, и меч теперь был пристроен у стены рядом с ним.

— Эм-м… я, признаться честно, не мастер говорить погребальные речи, ну уж если на то пошло… — Феликс приподнял свою чашку, и как можно увереннее произнес: — За Изаркиля, гордого мужа среди мужей, мудрого наставника и хорошего друга! Пусть же Господь, или Его святая Дочь Милости Силестия… или какой другой небесный Владыка, который будет судить деяния Изаркиля… пусть же они услышат наши слова, и узнают, что Изаркиля помнят и чтят! — Феликс с Эном осушили свои чашки, и ненадолго оба погрузились в раздумья.

— Он ушел так, как и мечтал. И я рад этому. — тихо сказал Эн, бросив взгляд на замотанный клинок. — Я уже давно приготовил ему этот меч, и вот, наконец, с чистым сердцем расстаюсь с ним.

— Так он все-таки умер во время сражения? — спросил Феликс, наклонив голову чтобы разглядеть лицо своего собеседника. — Значит, это не просто дань уважения его заслугам?

— Я ничего не делаю просто так, никс. — с укором сказал Эн. — Но, я рад, что он покинул наш мир, как и хотел — воином.

Еще немного помолчав, Эн поднялся, и взяв меч, грустно побрел к своей обшитой узорами палатке.

***

Они не стали долго засиживаться у этой темной скалы, и как только солнце начало клониться к закату, отправились в путь. Теперь их отряд стал совсем маленький, что немного беспокоило Феликса, ведь теперь он точно знал, что на них ведется настоящая охота, и лишние воины им бы не помешали. Джако и Хьефф больше не могли продолжать путешествие, хотя последний и упирался всеми силами, доказывая, что еще может идти. Всего в отряде Эскера оказалось десять человек: трое наемников — сам Эскер, Серафиль и Рольф, затем Феликс, Синох, Дэй, Эн, Хольф, Арель и Милу, которого не смогли отговорить даже гневные речи Феликса.

— Даже не просите, господин Феликс, я с вами до конца. — говорил тот. — А кто вам еду будет готовить, и лошадь вашу запрягать, и ухаживать за ней, если уж на то пошло? Вам ведь небесную табличку защищать надо, а я уж как-то со всем остальным подсоблю. К тому же мне уже лет-то сколько! Мы ведь семь зим, получается, прозевали. Выходит, взрослый я, по стелларийским законам.

— Но мы не в Стелларии, упрямый мальчишка! — грозно напомнил ему Феликс. — И раз уж я взял над тобой опекунство, то будь добр уважать мои слова!

— А я разве не уважаю? — округлил и без того большие глаза Милу. — Еще как уважаю, но с вами пойду, тут уж как хотите. Можете меня привязать, или еще чего сделать, а я вас не оставлю, тут уж как хотите, господин Феликс. Да и райские лестницы я с вами увидеть хочу.

— Если понадобится, то и привязать могу. — пригрозил ему Феликс. — Ты не думай, я еще какой мастер вязать узлы — завяжу так, что до следующего прихода Силестии не распутаешь.

— Ладно тебе, пусть парень идет с нами. — встрял в разговор Арель, залезая на лошадь. — Чего ему сделается, он же вон какой здоровый, что быка живьем сожрать может.

— Согласен. Если так хочет, то пусть сам за себя отвечает. — сказал Эскер. — Он уже повидал достаточно, чтобы делать выводы. Если хочет идти дальше, чтож… стоит лишь позавидовать его храбрости.

— Или слепому упрямству. — проворчал Феликс, кинув недовольный взгляд на Милу, который уже уселся на повозку с вещами. — За нами охотятся вороньи всадники, а ему хоть бы что.

Как только вернулись разведчики с донесением, что путь безопасен, их отряд двинулся в путь. Солнце уже село, и на небо взошел светлый месяц, а песок под их ногами вновь засиял белым ореолом. Ветер гонял его по барханам, отчего складывалось неприятное впечатление, будто кто-то живой, накинув на себя легкую шаль, бегает вдоль песчаных дюн. Звуки пустыни тоже были особенные, не такие, какие можно было услышать в песках Эль-Хафа. Легкий ветер приносил с собой далекое эхо, мерцающее потусторонними отголосками, будто полные секретов шепотки, прилетевшие из темных уголков покинутого замка. Все это одновременно и умиротворяло Феликса, но также и заставляло его сердце биться сильнее, в страхе за собственную жизнь, словно сладкий яд, который медленно распространял по телу неотвратимую смерть.

Не давали Феликсу покоя и его тревожные мысли, которые заставляли его думать о том, что же сейчас творится в империи. Даже приключившиеся с ним беды отошли на задний план, и теперь он без конца думал о Гантэре и остальных своих друзьях. За семь лет они, наверное, уже смогли собрать достаточно сторонников, чтобы снова бросить вызов Анастериану. Воспоминания о преторе запада заставили Феликса вспомнить о Тенебрисах, к роду которых и принадлежал Анастериан, и о том, что же их так связывает со святой скрижалью, которую нес когда-то сам Гелиос. Синох говорил, что Тенебрисы прибыли через год после того, как первый император отнес скрижаль в Храмы-Города. В памяти маленького никса родился образ призрачного Гелиоса, который склонился над хрустальной гробницей Обериля.

— «А ведь Гелиос тоже шел через Каирнал». — подумал Феликс. — «Как же так случилось, что он не затерялся во времени, как мы?» — внезапно Феликсу в голову закралась новая мысль, которой он тут же поделился с находившимися рядом с ним Дэйем и Синохом. — Ты говорил, что Тенебрисы пришли через год, после ухода Гелиоса, так? — обратился он к монаху. — А что если они, как и мы, просто заплутали в темном замке, и на самом деле все это время шли вместе с Гелиосом.

— В наших записях нет указаний Тенебрисов, которые были с вашим царем. — напомнил Синох. — И ваш царь не говаривал о них в своих рассказах.

— Может быть они шли за ним по пятам, а затем потерялись? — предположил Феликс.

— Вполне возможно, что так оно и есть. — кивнул Дэй. — Тебя это беспокоит?

— Мне кажется это очень важным, но я не могу с уверенностью сказать, почему именно. А еще эта страшная звезда… — Феликс поднял свой взгляд на укутанное ночным одеялом небо. — Интересно, когда шел Гелиос, она тоже была на небе?

— Да. — подтвердил Синох. — В наших кельях нет смотрителей за небом, но в летописях Зерзуллы есть слова об черной звезде. Она всходила, когда шел Гелиос.