Чтение онлайн

Из-за смерти старейшины, Эскер решил отложить отплытие на несколько дней, чтобы достойно попрощаться с Казией и выказать тому дань уважения. Попрощаться со старым наемником пришло множество народа — от обычных горожан, до более высоких лиц. Приехал даже сам претор юга — Джума Набиль Аль-Абас. Сами же похороны Казии выглядели на редкость странными: сначала дьякон Ярички провел над усопшим Таинство Прощания и Последнего Пути, а затем Казию накрыли белым саваном и уложили в длинную лодку, после чего пришли матроны из белланийской церкви, и надев на его голову венок из священных роз, покрыли алыми лепестками все тело старейшины. Удивительно было смотреть на то, как две не признающие друг друга церкви соединили свои обычаи, чтобы похоронить безбожного наемника. Эскер поведал Феликсу, что Казия никогда не молился ни одному из новых богов. Но самым интересным оказался процесс захоронения. Небольшая группа наемников, в которую в том числе входили и Эскер со своим дедом, подняли лодку на плечи и понесли ее по улицам города, двигаясь вдоль каналов, в которых, по мнению Феликса, куда удобнее было бы переправлять этот импровизированный гроб. После того, как процессия достигла песчаного пляжа, лодку наконец спустили на воду. И даже в свой последний поход, никто не думал снять с Казии его странную маску похожую на раскрытую ладонь. Когда же лодка отплыла достаточно далеко, Марбас поднял лук и выпустил горящую стрелу. Угодив в качающуюся на волнах лодку, она тут же подожгла ее, так как до этого ее облили маслом. Как потом рассказал Эскер, этот странный обычай похорон наемники переняли у норнов — народа, который живет на самом краю Самсонской пустыни.

Но на этом странные ритуалы наемников не закончились. В день отплытия, когда все вещи уже были погружены, и Феликс с мрачным предвкушением стоял рядом с остальными членами экспедиции, в пещеру, из которой они отплывали, пришли все остальные наемники. Они стояли на высоких балконах и у огромных ворот, напоминая своим видом большие шахматные фигуры, которые боги расставили для своей игры. Некоторые держали в руках зажженные факелы, что еще больше нагнетало атмосферу мистического ритуала. Эскер, который находился у трапа, оглядел собравшихся, а затем поднял вверх кулак. Мгновение он стоял с поднятой рукой, после чего разжал пальцы, и в свете множества трепещущих факелов Феликс увидел, как маленькое серое облачко пепла выплыло наружу и его тут же унес морской ветер. Наблюдая за ним, Феликс вдруг почувствовал нарастающую тревогу, ведь всего день назад в точности такой же ритуал проделывал священник из церкви Шести Владык над телом умершего Казии. Это было одно из главных таинств церкви. Таинство Прощания, когда по ветру пускали пепел от сожженной пряди волос умершего. После этого все наемники одновременно подняли раскрытые ладони ко лбу, и стали медленно проводить их вниз, двигаясь к глазам, олицетворяя тем самым утрату света и приход неизбежной смерти. Когда прощание было завершено, и Эскер уже было повернулся к кораблю, из толпы наемников выбежал Марбас, и со слезами на глазах обнял внука. Молодой наемник любовно похлопал деда по спине, а затем отстранился, направившись к кораблю.

«Морское Копье», а именно так назывался их корабль, отправилось в свое последнее путешествие, следуя по серебряной полоске света, которую проложила для него взошедшая на небо холодная луна.

Суммийское море непредсказуемо и строптиво, и лишь самым опытным мореходам удается обуздать его темные воды и не потерять жизнь, борясь с великим множеством опасностей, которые таились как под водой, так и над ней. Бушующие ураганы и водовороты, острые скалы, скрытые за обманчивыми бугорками волн, которые царапали своими каменными когтями борта кораблей, и забирая их сокровища в свои темные и холодные глубины. Выходя в море, капитаны заранее заботились чтобы у навигатора была свежая карта астероидов, ведь небесные камни падали в водных просторах гораздо чаще, чем на суше. Но ничто из этого не было страшнее самой главной опасности — суммийских пиратов. Эти безжалостные головорезы славились своей жестокостью и маниакальной воинственностью, нападая на каждого, кого увидят на горизонте, и даже на превосходящего по силе противника. Их чрезмерное стремление к грабежу и насилию заставляло прибрежные города возводить неприступные каменные бастионы, чтобы защитить жителей от набегов кровожадных орд морских разбойников. По сравнению с суммийскими пиратами, Северный картель, — союз пиратских банд, которые, в основном, промышляли свои темные дела в Северном море, — являлся примером благородства и рыцарских идеалов. По крайней мере пленники, схваченные Северным картелем, могли выкупить свою жизнь или отправиться в рабство, тогда как суммийские пираты казнили всех, кто попадал им в руки, устраивая безжалостные расправы во славу своей подводной богини — Рогатой Русалки. Кто-то говорил, что суммийские пираты чтят древний морской кодекс, который был установлен задолго до образования Северного картеля, а значит они являются полноправными наследниками истинного пиратского духа и чести, а жалкая мошкара из Северного моря не более чем самозванцы, возомнившие себя королями преступного мира. Но точного мнения по поводу того, кто несет истинный дух грабежа и разбоя, так и не сложилось.

Феликс стоял на корме «Морского копья», глядя на малиновый восход, который, при всей своей красоте, вызывал не самые приятные мысли, напоминая алыми красками о бесчисленных опасностях, которые таятся в темных водах и за их пределами. Он только что закончил свою молитву, вознося благодарность Владыкам и Силестии за то, что на их пути пока что не встретились жаждущие крови пираты, и моля их и впредь защищать корабль от этой напасти. Глядя на темно-зеленые волны, накатывающие маленькими горками на железный корпус их корабля, Феликс вдруг подумал, а не попросить ли ему о помощи Рогатую Русалку, ведь именно в ее бескрайних морских просторах он сейчас и находился. Но от богохульных мыслей его отвлек громкий чих Ареля, который стоял рядом и управлял кораблем.

Феликс отрешенно посмотрел на крикливого капитана, все еще занятый своими мыслями. Слушая хриплое ворчание бородатого никса, он стал задумываться о том, тяжело ли вот так стоять и управлять кораблем? Судя по виду Ареля — это не так уж и сложно. Прошло два дня с момента их отплытия, и вечно недовольный капитан так и не выпустил из рук штурвала, словно от этого зависела его жизнь. Феликс не замечал, чтобы Арель менялся с кем-то из команды, хотя, если подумать, то ночью его точно кто-то подменял. Может быть Эскер или Рольф — рыжий наемник, который был навигатором в их команде. Глядя на гордо выпрямившегося капитана, Феликсу вдруг захотелось тоже немного постоять за штурвалом, и это чувство еще больше усилилось, когда он понял, что такого шанса ему может быть больше и не представится. Все-таки он тоже никс, и в нем течет кровь пиктов и норнов — первых мореходов, которые покоряли Северное море и заселяли холодные берега от Скольдхолла до Полларвейна! Он обязан!

— Даже не думай, парень. — охрипшим от холодного утреннего воздуха голосом проговорил Арель.

Феликс был так занят своими мыслями, что чуть было не упустил высказывание Ареля мимо ушей. Только через несколько секунд бестолкового разглядывания хмурого лица капитана до него дошло, что эти слова были адресованы ему.

— Что, простите? — Феликс попытался придать своему голосу тон уважительной растерянности, но из-за детской мысли, что капитан каким-то образом может читать его мысли, вышло у него это совсем фальшиво.

— Вот-вот, об этом я и говорю. — словно подтверждая какие-то свои догадки по поводу личных качеств Феликса, сказал Арель, смерив его полным недовольства и призрения взглядом. — Хрен тебе, а не…, - тут он снова громко чихнул, да так, что на мгновение Феликсу показалось, что в этом, казалось бы, простом звуке, улавливались еле слышные раскаты грома, — … а не штурвал.

— У вас плохой вид. Вам не здоровится? — злобно проговорил Феликс, уязвленный словами капитана. — Может будет лучше, если вы отдохнете немного от своих важных обязанностей?

— Ха-ха-ха. — громко рассмеялся Арель, все еще крепко удерживая штурвал. — Отдохнуть, говорит. Чтобы потом проснуться от того, что какая-то мелкая сардина, решившая, что она умеет управляться с кораблем не хуже меня, направила этот самый корабль на рифы? Нет уж, парень, меня так просто не проведешь. Со мной все отлично, это просто мое тело так радуется морскому воздуху. — слова Ареля еще сильнее уязвили гордость Феликса, хотя тот старался этого и не показывать.

— Между прочим, мой дед, Изурн сын Изгримма, был моряком на полларвейнском корабле, который патрулировал пролив Яросиля. — с вызовом в голосе ответил Феликс. — Он даже брал меня с собой, когда я был маленький, и я много чему у него научился. Например, вот эта часть, — он указал на широкую корзину, находившуюся на верхушке самой большой мачты, — называется «воронье гнездо», верно? Я там сидел, когда мне было пять лет.

На самом деле дед Феликса был гончаром, и все, что его связывало с морем, было то, что он временами делал для своего внука маленькие глиняные кораблики. А про устройство настоящего корабля Феликс узнал из книг и от пиратов, с которыми отбывал срок в Белланиме. Но его скромных познаний было явно недостаточно, чтобы хоть на мизерную долю сменить неприятное мнение, которое составил о нем капитан корабля.

— Неужели ты думаешь, что после этого я должен уступить тебе свое место? — с язвительным смешком спросил Арель.

— Да я и не просил. — со злостью ответил Феликс, и повернулся, чтобы уйти.

— Если так охота помочь, то можешь вычерпать запрелую воду с днища корабля. — бросил ему вдогонку капитан. — Тогда, может быть, я и подумаю над тем, чтобы пустить тебя за штурвал.

Не так, чтобы Феликсу очень хотелось принимать его предложение, но за те два дня, что прошли с момента их отплытия, Феликс понял, что у моряков ужасно скучная жизнь. Обычному человеку на корабле просто нечем было заняться. Возможно, конечно, он ошибался, и у моряков была яркая и насыщенная жизнь, но по крайне мере в тех недолгих морских путешествиях, которые выдались на долю Феликса, обычные матросы развлекали его множеством баек и игрой в кости. Но в обществе молчаливых наемников он чувствовал, будто попал на забытое кладбище, где среди могил бродят ожившие мертвецы, повинуясь воле руководившего ими темного колдуна, в роли которого выступал Эскер. Время от времени маленькому никсу поручали скучные задания, вроде того, чтобы протереть палубу или принести из трюма сушеного мяса для супа. И за этот небольшой срок в голову Феликса закралась неприятная мысль, что, возможно, именно такие угрюмые морские походы и сделали наемников мрачными и нелюдимыми.

Спустившись вниз, Феликс все же решил выполнить поручение капитана, понимая при этом, что тот вряд ли выполнит свою часть уговора. Но сейчас Феликсу просто нечем было заняться. Прошагав мимо тесных кубриков, в некоторых из которых дремали уставшие наемники, которые несли ночную вахту, Феликс направился к спуску в трюм. Захватив с собой масляную лампу и деревянный ковшик, он спустился в темный отсек, где располагались их запасы. Мешки и корзины были доверху набиты овощами и сушеными фруктами. Несколько сморщенных яблок из-за качки выкатились в проход, и на одно из них уже кто-то успел наступить. Множество тканевых связок с шерстью и спальными мешками свисали с потолка на специально закрепленных сетях. Трюм был так набит всевозможной провизией и ящиками, что Феликсу приходилось вилять между ними, порой протискиваясь боком, чтобы только добраться до люка, который вел к днищу, из которого ему и следовало вычерпать пробившуюся через мелкие щели воду. Феликс до сих пор не понимал, как корабль, сделанный из железа, мог держаться на плаву, но подозревал что секрет такой волшебной устойчивости кроется в особом сплаве и черной смоле, которой был покрыт металлический корпус.