Чтение онлайн

Эпонима недоверчиво насупила медные брови, чуть призадумалась, а потом расхохоталась искренне и неудержимо, почти до слез. Ливия терпеливо и снисходительно дожидалась, пока несдержанная варварка усмирит эмоции.

– Аквилина!
– отсмеяшись, махнула рукой матрона.
– Ты всерьез предлагаешь обменять настоящего лацийского психокуратора на... На запчасти?

– В основном, - кивнула Ливия.
– Но не только на запчасти, конечно. Я и от консервов не откажусь, если что. Загляни в список, там все указано.

Матрона заглянула. Наварх так же терпеливо ждала, пока галийка просмотрит все заявки и спецификации, проворчит какое-то варварское ругательство себе под нос, нахмурится, почешет левую бровь и, наконец-то, снизойдет до следующего этапа торга:

– Если перевести в денежный эквивалент, то я за такую сумму десяток отличных специалистов куплю. И останется еще немного, чтобы премии каждому выдать. Не слишком ли многого ты хочешь за простого психолога, Аквилина?

Ливия и бровью не повела. Эпонима уже попалась, и обе женщины знали это. Галийка следовала правилам древнейшей торговой игры, а мятежный наварх подыгрывала ей. В конце концов, после всех треволнений, почти настоящего столкновения и вполне реальных угроз, Эпонима имела право на маленький бонус от беспокойных гостей. С лацийской снисходительностью Ливия ей это обеспечила.

– Значит, не договоримся, - пожала плечами наварх, игнорируя отчаянную, хоть и молчаливую мольбу Антония. Психокорректор, оставаясь за пределами конуса связи, разве что не подпрыгивал. Руками так точно махал.

– Ну, нет так нет. Мое дело - предложить, - лицемерно вздохнула Аквилина.
– Прощай, матрона. Конец свя...

– Постой!
– воскликнула галийка, укоризненно качая головой.
– Ну что вы за... субьекты, в самом деле.

Ливия выгнула бровь. Интерес матроны был столь велик, что "биоконструктов" повысили до нейтральных "субъектов"? "Не продешевить бы", - озабоченно подумала она.

Антоний затаил дыхание.

– Я рассмотрю твое предложение, Аквилина. Но ты должна дать мне возможность ознакомиться с... познакомиться с человеком, выразившим желание эмигрировать на Бренну.

Матрона есть матрона. Так дипломатично работорговлю еще никто в галактике не называл.

– Собеседование?
– блеснула эрудицией Ливия.
– Да пожалуйста. Только недолго. Видят боги, чем скорее мы покинем вашу гостеприимную систему, тем лучше будет для всех нас.

Она поманила психокорректора и жестом предложила ему лично пообщаться с будущей рабовладелицей. То есть, извините, работодательницей.

– Домина, - сразу взял верный тон Антоний, и Эпонима заинтересованно сощурилась.

И Ливия поняла, что самая выгодная (и пока единственная) сделка в ее жизни только что с блеском состоялась.

"Надеюсь, варварка справится с дрессировкой нашего Цикутина лучше, чем я, - с легкой грустью подумала наварх. - Что за судьба! Почти всесильный психокуратор, бесправный балласт, объект торга, а затем... Но тут он, по крайней мере, жив останется. И точно не будет голодать и подвергаться иным лишениям".

Может так случится, что "продажа" Антония - это лучшее, что произошло в его странной жизни. А может, он останется единственным живым свидетелем мятежа "Аквилы". Участь мятежников туманна, но в счастливый исход по-настоящему верили только корабельные гетеры. И еще Гней Помпилий, кажется, проявлявший в последнее время странный для авгура оптимизм. Все же прочие...

Ливия хмыкнула. Если кто-то из мятежников и завидовал "проданному" Антонию, они делали это молча, хвала вечным богам.

В иных обстоятельствах, в другое время и уж точно в другом месте первым, что сделал бы Курион, едва услышав, что галийский бот с заложниками пристыковался к "Аквиле", было - бежать к шлюзу и лично убедиться, что с Кассией все в порядке. Сопроводить ее в медотсек, грозно помаячить за спиной у врача, проверить и перепроверить все показания, а потом отконвоировать свою дестинату в каюту, чтобы никогда, никогда больше...

Но Ацилий уже и так успел поставить личные желания выше обязательств сенатора и лидера, и результат был плачевным. Если бы не Ливия, как знать, чем бы все обернулось. Его собственные планы тянули только на изощренный суицид. А все потому, что голова, обязанная думать о деле, была заполнена мыслями о женщине. Да, близкой, да... необходимой, как воздух, но все-таки одной-единственной женщине. Из более чем полутысячи человек, последовавших за ним в неизвестность.

Неприемлемо. Плебеи есть плебеи, и неприемлемо демонстрировать им свою слабость, свою... привязанность. Во всяком случае, так явно и откровенно. Хотя бы не в таких условиях.

Ацилий слушал доклады, наблюдал за быстрой, но отнюдь не торопливой подготовкой эскадры к отлету, "контролировал ситуацию", можно сказать. Делал вид, что контролирует. Наварх "Аквилы" ясно дала понять ему - и всем остальным!
– в чьих руках на самом деле сосредоточена вся власть в эскадре. Кто в действительности вдохновитель, зачинщик и лидер этого бунта. Ливия Терция Аквилина, кто ж еще. Командир "Аквилы" преследовала свои цели, и только Вечным богам ведомо, чего она на самом деле хочет. Гай же Ацилий был нужен Аквилине в качестве знамени, этакого ходячего корабельного вексиллума, удачно скрещенного с генератором пламенных речей.

Удивился ли он? Пожалуй, что нет. Примерно чего-то подобного и можно было ожидать от высшего офицера из фамилии Ливиев. Выше наварха на корабле только боги, место же залетного патриция в этой иерархии... как выяснилось, не намного выше, чем у гетеры из рекреации.

Был ли он расстроен? Да. Признаться честно - да. Но не намерением Ливии вышвырнуть его за борт, не публичным унижением и даже не откровенностью наварха. Тут другое. Рано или поздно, но от таких сподвижников придется избавляться. Здесь, в глубинах враждебного пространства, Ливия Терция и ее летучий префект вместе с опасной вооруженной бандой бунтовщиков была незаменима и превосходна. Но потом, после победы... Таких союзников Куриону не простят.

Планировать устранение людей, которые прямо сейчас, в данную минуту, безоглядно и не рассуждая, идут на смертельный риск ради твоей победы - тут было, от чего расстроиться.

"Плевать, - подумал Ацилий.
– Строить долгосрочные планы, когда все висит не на волоске даже, а просто в пустоте - чего глупее придумаю? Есть сейчас вещи поважнее..."

Он оправил тогу и отправился в медчасть, где, как сообщали, находилась сейчас Кассия. Самое важное на борту этого корабля дело - она. По крайней мере, пока эскадра не покинет Галию и не войдет в пространство Республики. Навстречу безнадежному бою, смерти и очень маловероятной победе со всеми ее горькими плодами.

Времени на обдумывание произошедшего у Квинта было хоть завались. Сиди - думай, самое то, чтобы командир из фамилии Марциев успел измыслить все возможные вариации на тему собственной вины и составить целый список просчетов. До беспристрастного приговора самому себе оставалось всего ничего, когда ситуация вдруг разрешилась. Злые галийцы вернули Кассию и быстренько отправили всех пленников обратно на родную бирему. Где всех их с нетерпением ждала Ливия Терция, исполненная азартом и демонами.