Чтение онлайн

Никто не спрашивал, зачем же Крис явился в морг. Понятно, что для того, чтобы попрощаться с покойным. Догадаться о том, что прощание будет в судебно-экспертном морге, папарацци могли легко. Могли прийти и не ради Криса, а просто сфотографировать родных несчастной жертвы. Но никаких журналистов, к счастью, на похоронах не присутствовало. Впрочем, сейчас речь шла не о Крисе, а о Павле и поминках по нему.

На столе не было ни традиционных блинов и киселя, ни рисовой кутьи. Родственница, оставшаяся дома, приготовила салаты и жаркое, а к чаю подали готовые пироги из «Немецкого дворика».

Безутешная мать продолжала рассказывать о личных достижениях несчастного сына.

Павлу пришлось попасть на службу в армию, хотя он и пробовал применить деловой подход к работникам военкомата, стараясь завести полезные знакомства с целью «откосить». И когда это у него не получилось, он, вернувшись домой после службы, заявил матери:

–Теперь буду делать только то, что захочу!

Филфак Санкт-Петербургского Университета, по словам Евгении Денисовны, Павел окончил заочно и в кратчайшие сроки – то ли за два, то ли за три года. Прямо во время учебы началась головокружительная карьера в бизнесе.

– Я ему: ляг, Пашенька, поспи, всех денег не заработаешь! А он мне: нет, мама, надо записать музыку на диск, вот запишу, тогда и отдохну! Золотой был мальчик, кормилец! Кто теперь о нас подумает? На кого он нас оставил?

И несчастная тетка опять принялась всхлипывать.

Я невольно удивилась фактам, излагаемым Евгенией Денисовной о сыне. Как это можно «по знакомству» в военкомате сделать так, чтобы избавиться от военной службы? Знакомства должны быть, вероятнее всего, среди врачей, чтобы нужную справку дали о неспособности служить, или среди юристов. Павел что, взятку в военкомате давал? Хотя все же ему пришлось отслужить положенный срок. А учиться в любом институте приходится пять лет, хотя программа бакалавриата и магистратуры позволяет получить диплом за четыре года и шесть лет, соответственно. Тогда почему Курочкин так быстро закончил учебу? Бросил, что ли? Состояние матушки Павла внушало мне некоторый страх, потому что она запросто могла выкинуть меня вон из квартиры, если бы я начала приставать к ней с вопросами. А недоумение из-за несостыковок волей-неволей у меня возникло.

–Ну, а потом… этот проклятый Лондон. Лучше бы Паша сидел с нами дома! Чует мое сердце – эти, из бизнеса, артисты «голубые» все подстроили. Не хотели Паше заплатить, вот и убили!

Евгения Денисовна, видимо, абсолютно не ощущала дискомфорта от того, что прогнала из морга человека, у которого ее сын буквально умер на руках. Возможно, от горя ее разум не был способен ясно ей подсказать, что, будь Крис хоть в чем-то подозреваемым, то он не стал бы возвращаться, так сказать, чтобы увидеть свою жертву, да еще с риском быть пойманным в присутствии множества свидетелей. Скажу честно, мне вступиться за Криса не хватало духа. А поскольку несчастная мамочка была способна устроить очередной скандал, если бы кто-то ей сделал замечание, что большое горе не может оправдать бессовестного поведения, то я стала набираться решимости встать и наконец уйти из этого дома. Деньги свои за билет на концерт я уже выручила, и у меня была мысль часть из них передать Евгении Денисовне, но я не знала, к кому для этого лучше было обратиться.

Раздумывая обо все этом, я, грешным делом, поедала после двух рюмок водки салат оливье и хотела поговорить с Аленой для решения моих вопросов. Как на зло, она сидела далеко от меня, поэтому я не хотела вставать из-за стола и идти к ней, опасаясь привлечь к себе ненужное внимание, и чувствовала нарастающую неловкость.

Тем временем события неожиданно свернули на боковую дорожку.

За поминальным столом уже началось нетрезвое брожение. Внимание присутствующих понемногу рассеивалось. Они сами собой разделились на группы, в которых разговаривали между собой, причем довольно громко. Одних втянул в свою беседу мужик лет шестидесяти, родственник семьи. Его воспоминания сводились к тому, что он бедного Пашку с самого рождения знал и на коленях качал. Другая группа разговаривала с Климом, его то игнорировали, то слушали и даже что-то кратко ему отвечали, чтобы не сидеть просто так на виду у несчастной родни. Многие, в том числе и я, наоборот старались хранить молчание и присматриваться к Евгении Денисовне, чтобы хоть как-то уделять внимание матери убитого. Заговорить с нею или поддержать ее рассказ никто не решался.

Елена, сестрица Павла, молча пила и ела, глядя только в тарелку. Сидевший рядом шестидесятилетний родственник без смущения подливал водку в рюмки и себе, и всем, кто сидел рядом, в том числе и худенькой юной девушке. Его нимало не заботило, что водка явно противопоказана Лене, как по возрасту, так и по комплекции. А она без остановки поглощала все, что можно было есть и пить, потому что, видимо, была взволнована и напугана происшедшим в морге. Я находилась на значительном расстоянии от нее и на могла ни поддержать морально девушку, ни избавить ее от лишней выпивки.

И вот, под воздействием алкоголя проблемы начались – не у Елены, а у Клима.

–Да! – громко сказал парень, – Похоже, не на руку Крису будет такой ПиАр! То есть, все это ужасно… Зачем он явился? Лучше было бы ему на кладбище подъехать… Там бы постоял вдалеке… Он что, всех своих фанатов в последний путь провожает?

Последняя фраза была совсем идиотской. Я и другие девушки были достаточно трезвыми и испугались, что сейчас случится новый скандал. Так и вышло.

Евгения Денисовна подняла на присутствующих воспаленный взгляд.

–Мальчик, – тихо сказала она, – Тут ведь друзья Паши собрались? Или кто? Тебе если этот Крис нравится, так ты пойди и его поищи, скучно тебе с нами…

–Да я и сам… удивлен, отчего он вообще пришел? Из-за него только хуже… Ну, то есть, должен, вроде бы, отвечать за свою… аудиторию, – Климу было бы лучше помолчать, но он стал запутываться в своих пьяных оправданиях.

Мать Павла молчала. Все за столом затихли, боясь дальнейших событий.

–Леша, – сказала Евгения Денисовна, – Мне неудобно как-то, но… ты вот один про Пашу говорил, как вы в Лондоне работали, да я его жизнь рассказала, да дядя Никита вспоминал… А эти его приятели – ты знаешь, кто они, вообще, такие? А, Леша?

И Евгения Денисовна стала оглядываться по сторонам. Однако парень по имени Леша вышел куда-то из комнаты, как только подвыпивший Клим заговорил громче обычного. Мне бы такое умение всей шкурой чувствовать приближение скандалов! Похоже, бывший коллега убитого сообразил, что его сейчас попросят помочь выставить Клима вон. Удрал он из-за стола совершенно незаметно!

–Никита… – произнесла Евгения Денисовна, глядя на шестидесятилетнего родственника, – Помоги, а?

Пьяный мужик решил немного оттянуть исполнение неприятной просьбы. Холя и стал смотреть на Клима с тяжелым предупреждающим выражением.

Клим смутился и покатился в пропасть дальше.

–Мы ведь все его уважали, – сказал Клим, – уважали Павла, я хочу сказать! Он на форуме у нас был остроумным… Стихи, кажется, писал…

Ох, не припомню ни одного стиха! Может, я мало читала форум, но записей Павла я совсем не помнила. Клим, похоже, заврался.

–Павел разбирался в музыке, много фотографий нам посмотреть давал, – выступила я, тоже солгав и надеясь спасти ситуацию.

–Ага! – обрадовалась девушка из Беларуси, – Ни у кого таких знаний больше не было… умный!

–Мы с ним за границей встречались… кажется… Он ведь там работал… А я путешествовать люблю, – опять заговорил Клим.

Однако на Клима у Пашиной матери выработалась аллергия.

–Ты тоже работаешь с этим… шоу-бизом? – спросила она.

–Нет, – Клим засмущался, – Я художник…

–А что рисуешь?

–Компьютерную графику. Рекламные ролики, для автомобилей в основном… ну а музыку… так, люблю… Вдохновение от нее появляется.

Евгения Денисовна спросила:

–А Павла откуда ты знал?