Чтение онлайн

Я с опаской стала, без упорства и стараний, открывать ящики мальчишеского стола. Мне совсем не хотелось наткнуться на запретные сигареты, сломанные, но дорогие хозяйскому сердцу смартфоны, поэтому я только делала вид, будто ищу документ. Покаюсь перед Лешей, когда вернется, что надо было успокоить Динару Камбаровну, сам он пусть разберется, и поищет, как следует. Как знать, может, по рассеянности бабушка сама сунула книжечку в стол внука?

Пистолет! Выглядит как боевой, натурально! И – обернутое пористой резиной дуло, так, чтобы изобразить глушитель. Леша обожает рисовать предметы с натуры в их нестандартном виде, вот и задумал какой-то натюрморт для киллера. В самом деле, не кувшины ведь скучные ему рисовать! Небось, в другом ящике стола лежат коробки от настоящих патронов, добавить изображения баксов – и готова реклама потайного агентства по решению затруднительных проблем!

Я снова подумала о вчерашнем вечере у гостиницы «Европа». Никакого выстрела я не слышала. Может, что-то там и хлопнуло, но на шумной улице, да еще рядом с толпою щебечущих фанаток, все, что тише автомобильного рева, заглушалось. И даже автомобиль ехал в тот момент медленно и бесшумно.

Сомнений нет. Убийство было спланировано, исполнено опытным киллером, и убил наемник совсем не Криса, а того, кого ему приказали – Павла Николаевича Курочкина. Конечно, пока мы фотографировались, кумир стоял впереди всех на краю тротуара. Все равно даже хорошему стрелку нет смысла стрелять в человека, пока он в толпе и слишком близко от других. А вот Курочкин отошел от нас с фотоаппаратом на значительное расстояние – и не двигался, стараясь сфотографировать всех получше! Отличная мишень.

–Ну, и зачем ты в его стол полезла? – прервала старушка мою криминалистическую мысль, – Все, что Лешка тащит у меня, – в кухне, на холодильнике!

Я удержалась от невежливого вопроса, почему бы тогда Динаре Камбаровне самой не проверить, нет ли пенсионного документа на холодильнике, и отправилась на новые поиски. Там точно лежали рецепты на лекарства, явно для пожилых, и какое-то просроченное направление на прием к врачу, но больше ничего стариковского не было.

Я вспомнила, что однажды при мне тетя Гита открывала красивый деревянный ларчик, может, даже старинной работы, с пейзажиком, написанным прямо на крышке.

–А где деревянный ларчик? – спросила я старушку.

–Так у меня в комнате! – просто и без тени подозрения, что я буду изучать чужие документы и, возможно, деньги, ответила Динара Камбаровна.

–А вдруг книжечка там, в ларчике? – продолжала я.

–Какая книжечка? – удивилась Динара Камбаровна.

–Конечно, пенсионная! – ответила я, кивая головой.

С подвязанными косынкой ртом и носом я выглядела, вероятно, полнейшей идиоткой, потому что старушка уставилась на меня с недоумением.

–Да она всегда лежала там! – подтвердила Динара Камбаровна, – Ее там Гита держит, все думает, что я из ума выжила, и теперь не велит мне оттуда ни одного документа вытаскивать!

–Так, а зачем мы тогда ее искали? У Леши…

–А что мы искали? – невозмутимо спросила Динара Камбаровна.

–Пенсионную книжку! – просипела я. Больше всего мне хотелось нецензурно поругаться, однако я сумела удержаться и только закашлялась, отвернувшись!

–Все ты выдумываешь! – как ни в чем ни бывало, отразила мое возмущение Динара Камбаровна, – Зачем мне пенсионную книжку искать, если Гита все знает? И ты зря в разбойников играешь – косынка ведь глаза не скроет!

Я так обалдела, что даже забыла о том, что битых сорок минут потратила по просьбе старушки на ненужные поиски.

–Вчера ведь ты свидетельницей стала – преступление было! – добавила бабушка, – Сама же ты видела – разбойники теперь лиц не скрывают! Я все знаю – телевизор смотрю.

–Я разбойников не видела, а косынку пришлось повязать на лицо… – стала оправдываться я.

–Зачем ему лицо скрывать – из машины его не видно! Проехал, так на ходу и стрелял. Вот, как жить стало опасно, в Советском Союзе у нас никого посреди дня на улице и пальцем не трогали! Ругают Советскую власть!

Закончив этим грустным выводом свою беседу, старушка отправилась к телевизору за новыми впечатлениями. Обычно ей там попадался Малахов в разных передачах, только вместо него сегодня поутру она в недобрый час увидела новости.

Да уж, о моем участии в этом деле теперь знают все! Интересно, в Пскове это может как-нибудь подпортить мою репутацию при трудоустройстве? Город наш все же не столь велик. Раз я имею отношение к этому преступлению, лучше бы мне быть каким-нибудь полицейским! Я бы хоть деньжат заработала…

Лицо не надо скрывать маской, высовывая дуло пистолета из окна машины с тонированными стеклами. Ветровое стекло тоже слегка подтонировано – достаточно темные очки надеть, а можно и без них обойтись. Да и высовывать дуло не надо – хорошо стреляя, достаточно просто подъехать к жертве поближе и на несколько секунд опустить оконное стекло – наполовину. Интересно, эти субъекты выбросили потом оружие?

Я снова не могла отделаться от навязчивых мыслей об убийстве. Эх, Клара, Клара! Да, меня так смешно зовут… Тебе бы убитого пожалеть, а у тебя на уме подробности о том, как машина с тонированными стеклами врезалась в будку общественного сортира и, несомненно, была замечена дежурным работником – ненужным свидетелем! И ведь ты сама подвергалась опасности…

Да не подвергалась я никакой опасности! Такие киллеры стреляют точно, даже у Криса опасность была минимальной – вдруг пуля бы прошла у Павла навылет и ранила бы кумира, но он от несчастного Курочкина слишком далеко стоял, и навылет ранения не было. То есть, киллер разбирался в баллистике… Знал свое дело. В его распоряжении было не только отличное оружие с глушителем, еще и машина, которую нестрашно показывать ненужным свидетелям. Он и их не боится! Наверняка, машина числится в угоне, и преступники ее где-нибудь бросили.

Машина в угоне, отличный пистолет и убийца, без стеснения работающий средь бела дня, как говорила Динара Камбаровна, в Советском Союзе такого и представить было нельзя. Дорогое, хорошо оплаченное преступление. Павел – кто же он? Один из преступников? Вот уж точно, о покойных либо никак нельзя отзываться… Либо – очень плохо!

Как говорил призрак Петра Великого своему правнуку – бедный, бедный Павел!

И еще – при чем тут Крис Линдсдейл?

Еле-еле успокоив по телефону родителей, я провалялась со своим лечением в постели весь следующий день. К счастью, никто не подцепил от меня вирус, и даже Динара Камбаровна не пожелала больше играть со мной в прятки документов или как-нибудь еще. К счастью, на мои вещи она никак не покушалась, хотя и могла.

Из полиции мне не звонили.

Пришла пора ехать домой, а кроме того, вернуть в кассу билет на несостоявшийся концерт. Я позвонила на номер телефона фирмы «Билетер» и узнала, что концерт в самом деле отменили.