Чтение онлайн

— Что ты хочешь сделать с нами?

— У меня нет выбора.

— Понятно. — На лице Данилова отразилось презрение.

— Вам придётся идти со мной. До конца.

— Ты хоть понимаешь — куда идёшь?

— Нет, — легко согласился я. — И никто не знает. В этом-то и вся соль, как ни странно.

Повисло молчание. Ни единого звука в тесной кабинке, ни малейшего ощущения полёта. Четыре маленьких куска пустоты — в великой пустоте.

— Ты совершаешь ошибку, — сказал Данилов.

Но это я уже слышал. И отвечать не стал.

— Пётр. — Маша неловко повернулась, отстранила Данилова. — У тебя течёт кровь…

— Знаю.

— Давай… перевяжу.

Вот это было совсем нелепо. Я едва не рассмеялся ей в лицо. Но Маша ждала с тем невозмутимым спокойствием, которое мне в общем-то сразу в ней не понравилось.

Наверное, ничего дурного она не замышляла.

И то, что четверть часа назад руки её сжимали пульт, команда с которого оторвала бы мою голову начисто, тоже ничего не меняло. Сейчас она и впрямь была готова оказывать первую помощь.

— Перевяжи, — согласился я. Счётчик разинул пасть, собираясь что-то сказать, но то ли передумал, то ли не нашёл аргументов.

Маша достала из кармана комбинезона медпакет. Перебралась через кресло, молча развязала пропитанный кровью платок.

— Довольно серьёзно… — мрачно заметила она. — Тут хорошо бы врачу глянуть.

— Не возвращаться же из-за такой мелочи? — в тон ей ответил я.

Маша хмыкнула и разорвала медпакет. Приложила к ране влажную подушечку, стала приматывать бинтом.

— Кровотечение сейчас остановится. Как ты это сделал?

— Куалькуа, — помедлив, сообщил я.

— Всё-таки куалькуа. — Маша кивнула. — Алари говорили, что эта тварь никак не будет себя проявлять после твоего возвращения. Как ты с ним поладил?

Существо внутри меня издало что-то… если мысленный сигнал можно сравнить со звуком, то это было хихиканьем.

— Они любопытны, Маша. Куалькуа вступили в заговор и помогли мне лишь с одной целью… блин!

— Извини, я буду аккуратнее. — Маша застегнула застёжку на бинте так туго, словно всё же собиралась меня удавить.

С лёгким удивлением я почувствовал, что от её волос пахнет духами. Резковатый, совсем не подходящий ей цветочный запах — и всё же…

— Они хотели посмотреть на мир Геометров.

— Может быть, они смотрят на него до сих пор? — жёстко спросил Данилов.

— Может быть, — согласился я. — Честно говоря, я не вижу беды в этом.

— А теперь куалькуа хочет посмотреть на Тень? — спросила Маша.

— Наверное. Я не вижу иных причин, по которым он стал бы мне помогать.

Снова смешок — в самых глубинах сознания.

— Так твоё ли это решение, Петя? — Данилов поднял глаза. — Ты видишь — мы, двое здравомыслящих людей, считаем его неверным. Мы — твои друзья. Веришь? Может быть, нам виднее? Можешь ли ты отвечать за свои мысли и убеждения? Теперь, когда в тебе — чужой?

— Вы сами настаивали на этом.

— Да, иного выхода не было. А теперь мы говорим другое.

— Дед тоже…

Данилов посмотрел на рептилоида.

— Дед?

— Я здесь, Саша. Я действительно здесь, — медленно произнёс рептилоид. — В этом вараньем теле…

— Мне хочется верить, — сказал Данилов.

— Саша, я не знаю… — Слова давались нелегко. У меня действительно не было уверенности — даже в себе самом. Не имел я больше права на веру… — Может быть, ты прав. Может быть, заряд из парализатора, ошейник со взрывчаткой — всё это проявления дружбы. Только вот видел уже я такую… дружбу. Там, у Геометров. И мы, наверное, недалеко ушли от всего этого. Совсем недалеко.

— Ушли — или отстали? — спросил дед.

— А тут не важно направление… Саша, я одно тебе скажу, будь на моём месте геометр — он бы с тобой согласился. Сразу и без споров. Потому я и не могу так поступить.

— Ты убеждён, — тихо сказала Маша.

— Да.

Она кивнула, перебираясь на соседнее кресло, к Данилову.

— Ты загнал нас в тупик, — сказал Данилов. — Так… Петя, ты можешь поверить, что мы отказываемся от силы?

Я молчал.

— Нам всё равно не подчинить себе корабль. Без тебя, без Карела. Мы вынуждены помогать тебе.

— Хорошо, я постараюсь поверить.

— Перемирие?

Данилов протянул руку.

Помедлив, я пожал её. Никаким перемирием это не было, как в конце прошлого века не были залогом мира ядерные ракеты Штатов и СССР. И всё же…

— Когда мы прибудем в Ядро?

— Чуть больше суток полёта.

Улыбка Данилова была горькой.

— Пётр, тебя не пугает эта пропасть?

— Расстояние?

— Нет, технология. Ты отказываешься от союза с расой, способной за сутки преодолеть полгалактики.

Я только покачал головой.

Ты всё-таки бит, Данилов. Давным-давно… тем украинским офицером или американским военным советником, что направил в атакующий штурмовик ракету. Тогда ты ещё был способен на безрассудство. Твой самолёт разворачивался над тёплым вонючим лиманом, вонзался в чернеющее небо, внизу полыхал док, скрученный вакуумными зарядами в такую кашу, что сталь и бетон научились гореть.

И удар, встряхнувший штурмовик, оказался гибельным не только для самолёта. Болтаясь в воздухе над перепуганным городом, сжигая парашют, пытаясь уйти — ты терял, по капле терял что-то неуловимое. Нет, ты не разуверился в грубой силе — как следовало. Ты ощутил нехватку силы в себе. Поверил, что права будет всегда более сильная сила — как права оказалась ракета «skysoldier» перед СУ-67 «fireshadow»…

— Это очень мало, Саша, — сказал я. — Полгалактики — слишком мало для того, чтобы сдаться.

Данилов устало посмотрел на счётчика.

— Можешь торжествовать, Хрумов. Это и впрямь твой внук. Не по крови — так по воспитанию.

Очень странно просыпаться, когда тебя будят изнутри…

Извини, что вторгаюсь в твой сон…

Это походило на ту зыбкую грань между явью и сновидениями, в которых придумываются самые странные вещи, когда всё кажется удивительно достоверным и реальным. Уже не сон — потому что я помнил побег с «Гаммы», чувствовал боль в шее, знал, что в соседнем кресле спят, обнявшись, Данилов и Маша, а между нами «бдит» краем сознания рептилоид. И всё же не явь — какой-то сонный морок ещё окутывал разум.