Чтение онлайн

Будто бы, как писал наш собкор в Екатеринбурге Александр Пашков, только экономическими соображениями руководствовались власти Свердловской области, когда решили образовать Уральскую республику. Но сообщение об этом прогремело, как гром в безоблачную погоду, и сразу же нашло политическую поддержку в других районах России. Борис Резник передал, что во Владивостоке уже готовятся объявить свой край Приморской республикой. Виктор Филиппов из Вологды: «Вологодская область уже начала осуществлять свой новый статус государственно-территориального субъекта Российской Федерации, провозглашенный на сессии областного Совета. Это что-то среднее между суверенной державой и рядовой областью: собственных государственных атрибутов нет, но конституционные права — как у республик, входящих в состав РФ». Охвативший чуть ли не всю Россию парад суверенитетов стал опаснейшей для целостности государства политической проблемой, глубинные корни которой не устранены и сегодня.

В общем, куда ни посмотри, везде можно было видеть политику, она пронизывала всю общественную атмосферу страны и отгораживаться от нее мы не могли, этого не позволяло само назначение газеты, ее традиции именно как политического издания. С особенным вниманием мы отслеживали деятельность формально не зависящего от политики Конституционного суда — мы все ждали, когда же он примет решение по прошлогоднему иску в защиту «Известий» от притязаний Верховного Совета. Редакцию не покидало беспокойство, постоянно слышались разговоры о том, что будет, если суд выскажется не в нашу пользу. Вероятность этого просматривалась — председатель нашего главного суда Зорькин явно играл на стороне Хасбулатова. От одного такого чисто случайного разговора у меня остался малоприятный осадок.

Как-то моя знакомая, синхронная переводчица с английского попросила помочь организовать встречу ее шефа, крупного американского бизнесмена, с Голембиовским. Сказала, что шеф изучает возможности ведения бизнеса в России и ему интересно было бы поговорить на эту тему с главным редактором известной и в США газеты, выпускающей к тому же деловую вкладку с «Файнэншел таймс». Кроме того, у него может быть и коммерческое, кроме рекламы, предложение «Известиям». Игорь охотно согласился, он не упускал случая знакомиться с деловыми людьми с Запада, считая такие контакты полезными для газеты.

В назначенный вечерний час гости зашли сначала ко мне, я проводил их к Голембиовскому. Он и мне предложил — «если есть время» — посидеть у него за чаем. Время было, я остался. Опускаю довольно интересный разговор, большая часть которого касалась политики. Зашла речь и о конфликте газеты с Верховным Советом, о нашем ожидании вердикта Конституционного суда.

— Вы готовы и к плохому варианту? — спросил американец.

— Все надеются, что плохого не будет, — отвечал Игорь, — но я его не исключаю. А если газета окажется под парламентом, буду первым, кто отсюда уйдет. И к этому готов. Скажу больше. Есть люди в нашей большой политике и бизнесе, с которыми я уже обсуждал проект солидного журнала и его финансирование. Имеется в виду, что я могу его возглавить. На днях у меня с ними будет новая встреча.

Я был крайне удивлен и огорчен тем, что услышал. В ситуации, когда угроза от Верховного Совета продолжала висеть над многими людьми в редакции, наш лидер не должен был думать только о себе, скрывать личные намерения даже от ближайших сотрудников. Как мне показалось, Игорь пожалел о своих словах, тут же увел беседу в сторону, а я никогда ему о них не напоминал и никому другому об этом ничего не рассказывал. Я испытывал смешанное чувство обиды и разочарования от такого сепаратного поведения человека, с которым связано очень многое, гораздо большее, чем просто общая работа.

Только 19 мая все мы наконец-то смогли вздохнуть с полным облегчением — в этот день Конституционный суд вынес решение по делу о проверке конституционности постановления Верховного Совета РФ от 17 июля прошлого года «О газете “Известия”». Было признано, что это постановление не соответствует многим частям сразу десяти статей Конституции. Как написал в своем комментарии на первой полосе Юрий Феофанов, решение суда «ничего, кроме чувства глубокого удовлетворения, вызвать не может». Было отмечено чрезвычайно важное, касающееся всей прессы и общества в целом, значение того, что КС своим решением по одной газете подтвердил конституционную норму о свободе слова и печати во всей стране. Подтвердил естественное и незыблемое право демократического общества на независимость мыслей, суждений и мнений, разумеется, в рамках закона. Именно это право пытался нарушить Верховный Совет РФ, принимая постановление по «Известиям».

Весна-лето 1993 года стали для «Известий» исторической развилкой — куда и как развиваться, какой и для кого должна быть газета? Конечно, эти вопросы стояли перед редакцией всегда. Во все времена под воздействием самых разных факторов газета приспосабливалась к обстоятельствам, менялась то более, то менее заметно, далеко не каждый раз в лучшую сторону. Но именно весной-летом 93-го, когда Конституционный суд уже был пройден, когда юридически «Известия» обрели полную самостоятельность и при этом уже имели свою солидную долю собственности, наступил момент, когда надо было глобально решать: а что делать дальше?

В такой постановке вопрос не выносился на всеобщую дискуссию, но часто затрагивался и обсуждался в кабинете главного редактора. И каждый раз его обострял Надеин, предсказывая гибель газеты, если она не пойдет дорогой, давно проложенной мировой практикой.

«Известия» всегда были общенациональной газетой, то есть газетой для всей страны. По Надеину, этот статус, греющий душу известинцев разных поколений, постоянно мешал, прежде всего психологически, по-новому взглянуть на путь стратегического развития издания. Как еще при Ленине — Сталине, Хрущеве — Брежневе, так и при Горбачеве — Ельцине все повторяется из года в год: то активизируется, то стихает, то снова оживает работа редакции (осенью — битва) за увеличение тиража по всей территории страны, от Калининграда до Чукотки. «Газета всесоюзная, теперь всероссийская, — значит, надо добиваться нашего широкого присутствия во всех республиках, краях, областях» — на пересмотр этого традиционного подхода никак не повлияли новейшие факторы, в их числе повсеместное и обвальное падение собственного тиража и всех центральных газет, значительный подъем влияния местной прессы.

Между тем мировой опыт указывал на то, что крупнейшие национальные газеты вовсе не стремятся охватить борьбой за тираж абсолютно все территории своих стран. Они сосредоточивают основные силы и средства для закрепления своих позиций только там, где этому благоприятствуют многие условия: доступность распространения, большая численность потенциальных покупателей, перспективность рекламных ниш, возможность осилить конкурентов — и т. д. и т. п.

Надеин всячески доказывал, что наиболее привлекательной территорией для «Известий» является Большая Москва, то есть столица и столичная область. Население только области 7 миллионов человек, из них 5 миллионов живут в городах. Здесь пятнадцать городов с численностью жителей свыше 100 тысяч. Здесь сочетание высокообразованного населения, большой науки, многоотраслевой промышленности, новейшего бизнеса. Мощнейшая стройиндустрия, крупномасштабное строительство, стремительно развивающаяся торговля. Имеется вся необходимая инфраструктура, начиная с транспортной. Здесь один из самых высоких в стране уровень платежеспособности населения. Всего же в этом мегаполисе около 20 миллионов человек. Здесь тысячами видимых и миллионами невидимых нитей взаимосвязано буквально все — от земли, воды и воздуха до предложений и спроса, новостей и проблем, противоречий в экономике, в социальной и всех других сферах жизни.

По Надеину, важнейшая ставка на экономический прорыв газеты должна быть сделана именно здесь, в Большой Москве. Под эту задачу и надо сориентировать всю работу столичной редакции, структурировать ее штат и саму газету. Что касается остальной части России и постсоветского пространства, то Надеин не отнимал их у «Известий». Однако считал, что в регионах могут выходить наши дочерние издания, а делаться в основном местными журналистами. Соответственно, в них должна преобладать и местная тематика публикаций — как информационная, так и проблемная. Базой для этих изданий могли бы стать местные газеты, многие из которых уже давно высказывали пожелания рядом со своими логотипами помещать известинский, быть юридически самостоятельной частью единой медийной империи под названием «Известия».

Скажу от себя, что суждения Надеина мне нравились, они казались разумными и интересными, хотя я и понимал все трудности, которые пришлось бы преодолевать в ходе их реализации. Спустя два года по заданию Голембиовского я напрошусь в гости в редакцию «Комсомольской правды», чтобы ознакомиться с ее опытом в организации региональных выпусков, таких, как, например, «“Комсомольская правда” в Татарстане», «“Комсомольская правда” на Дальнем Востоке», «“Комсомольская правда” в Донбассе» и многих-многих других, их тогда было уже около сорока, и они охватывали все постсоветское пространство, кроме Прибалтики. Для Москвы и Подмосковья была своя «Комсомолка», для каждого региона в отдельности — тоже своя. Примерно так же многое выстраивалось и в «Московском комсомольце», «Коммерсанте». Слушая пояснения младших коллег, я с сожалением думал о том, что основное направление их деятельности лежит в русле идей, которые давно, многократно и страстно высказывал Надеин, но в «Известиях» они были проигнорированы. А ведь и он, и руководители «Комсомолки», «Московского комсомольца», «Коммерсанта» ничего особенно нового не придумывали, они просто учли то, что в мире было давно проверено и одобрено.