Звездные часы и драма «Известий»
Шрифт:
Удивление и раздражение это назначение вызывало еще и потому, что оно в корне противоречило неоднократным заявлениям главного редактора о необходимости обновлять редакцию за счет молодежи, создавать все условия для ее творческого и карьерного роста. Когда принимали Степанова-Мамаладзе, ему без трех месяцев было уже шестьдесят лет, а тем временем указывали на дверь людям фактически того же поколения, которые очень много сделали для «Известий» и еще оставались в хорошей профессиональной форме. Чуть ли не в те же дни был заключен контракт всего на восемь месяцев с Леонидом Шинкаревым, Ириной Дементьевой и Эллой Меркель, а 30 декабря их уволили по сокращению штатов. Двумя неделями раньше их судьбу разделила незаурядная, искрометная Ирина Овчинникова из этого же звездного ряда журналистов-известинцев. Ну а чтобы хоть как-то успокоить ветеранские сердца, всем хладнокровно отправленным на пенсию — их число за декабрь составило чертову дюжину — было предложено стать с 1 января 1995 года внештатными корреспондентами газеты «с сохранением редакционных удостоверений и предоставлением рабочего места, права пользования телефонной связью, библиотекой и информационными материалами, а также редакционной оргтехникой и с повышенной в два раза оплатой гонорара за публикации». И в то же время специально вводится дополнительная, высокооплачиваемая должность третьего полит-обозревателя.
Но было бы неверным считать, что Голембиовский привел Темо в «Известия» лишь потому, что они старые друзья. Конечно, фактор дружбы сыграл здесь основную роль, но важной при этом мотивацией, на мой взгляд, было еще и желание Игоря использовать обещанный Гонзальезом информационный потенциал фирмы «Последние известия» на страницах газеты. Успешно этим мог заниматься человек, имеющий опыт работы с информацией и ее анализом. Таким человеком и видел Игорь своего друга. Вот почему куратором фирмы от редакции, фактическим ее руководителем стал именно Степанов-Мамаладзе. Он энергично взялся за работу по подготовке газетных публикаций. Что касается непосредственно бизнеса фирмы, то куратор в него не вникал, по собственному лично мне признанию он его не понимал и потому боялся. И все надеялся, что Голембиовский переведет его на чисто газетную работу — дождался этого через два года, став редактором отдела. Отсюда и приведенные выше его слова на совете директоров 14 ноября 1996 года об агентстве «Последние известия»: «Доходность этого предприятия на нуле. Сейчас, когда мне предложили отдел, я чувствую себя неуверенно, словно я не справился с работой».
Время показало, что не Темо «не справился с работой», это не справилось все правление нашего АО, как и его совет директоров, одобрившие проекты «Руссика» и «Последние известия». Без четких целей и задач, без настоящих бизнес-планов и квалифицированного руководства обе фирмы были неспособны принести тот результат, что «казался перспективным». Из «нуля» они так и не вышли, на этом и прекратили свое существование. Не лучший итог и еще у одной инициативы Эдуарда Гонзальеза — 8-полосной телевизионной вкладки на голубой бумаге.
Как я уже говорил, в ноябре 93-го в штатном расписании редакции появился новый отдел — «Известия-ТВ», насчитывающий десять человек. Эта команда должна была еженедельно выпускать приложение к газете, на которое возлагались большие надежды, сформулированные следующим образом:
— …публикуемые в нем материалы (о людях и передачах телевидения, телепрограммы и анонсы к ней, всевозможная информация, социология ТВ и т. д.) вызовут дополнительный интерес читателей к «Известиям», значит, и рост тиража газеты. А больше тираж — больше рекламы, выше ее цена;
— привлечется много рекламы на страницы самого этого приложения.
— Это идея чисто коммерческая: благодаря дополнительной рекламе заработать для редакции больше денег, — объяснял новый замысел Гонзальез. — Народ не может обходиться без телевидения, интересуется не только тем, что на экране, но и за экраном. А узнавать о многом будет из нашей газеты. В успехе не сомневаемся.
Впервые это приложение вышло на следующий день после старого Нового года — 14 января. И сразу же обратило на себя внимание читающей публики необычным голубым цветом бумаги. До этого уже полтора года мы печатали совместную с лондонской «Файнэншел таймс» вкладку «Финансовые известия» на розовой бумаге. Теперь наша газета становилась трехцветной. Само по себе это не могло гарантировать рост популярности, все же главным критерием оставалось содержание, а по этой части третий цвет не произвел ожидавшегося фурора. Огорчила уже первая полоса первого выпуска: она открывалась большой статьей, которую никогда не напечатали бы «Известия» по этическим соображениям. Посвященная коррупции на телевидении, она была анонимной от начала до конца — не назывался ни автор, ни источники информации. Никакой конкретики, только намеки и бездоказательные обвинения непонятно кого и почему. Не спасала от брезгливого впечатления приписка от редакции:
Мы отдаем себе отчет в том, что многие суждения и выводы автора, возможно, излишне обобщены и субъективны. Но если в материале уловлена хотя бы только тенденция, наметившаяся во внутренней жизни телевидения, это уже повод бить тревогу. Готовы опубликовать мнение тех, кто не согласен с автором статьи.
Уже по этой топорной формулировке, как и по каждому абзацу статьи, было видно, что она продиктована не озабоченностью коррупцией на ТВ, вовсе не «била тревогу» в связи с нею, а преследовала совершенно другую цель — вызвать большой шум и тем привлечь внимание как читателей, так и работников телевидения к дебюту самой вкладки. Это был прием не из серьезной журналистики, он перекрашивал голубые страницы в желтые с их погоней за слухами, скандалами, сплетнями.
В числе тех, кто готовил эту вкладку, были хорошие журналисты, знающие специфику телевидения. На голубых страницах появлялось немало информации, суждений, удовлетворявших читательские запросы. Но в целом дело не пошло, содержательно и стилистически оно расходилось с главной частью газеты, воспринималось больше как ведомственное, технологичное и довольно тусовочное издание. Наверное, оно могло бы быть другим, качественным и интересным, но закладывать для этого основу надо было еще на берегу — на стадии выработки концепции, обдумывания рубрик, тематики, способов подачи, подбора команды, авторов. И делать все это надо было в стыковке с редакцией «Известий», чтобы исключить в дальнейшем вкусовые и профессиональные расхождения, недопонимание, конфликты. Но как многое у нас было заведено, здесь тоже возобладал подход по принципу «авось получится». Не получилось.
Гонзальез на совете директоров в июле 94-го года:
— В июле сокращается объем рекламы на 30–35 процентов. В первом полугодии было по 71 полосе в месяц, в июле — 45 полос. Первыми это почувствовали наши товарищи из отдела ТВ. Их вкладка вместо еженедельной стала выходить раз в две недели, что делает ее, честно говоря, бессмысленной.
Выступая в апреле 1995 года на собрании АО с докладом об итогах предыдущего года, Голембиовский сказал: «Приложение “Известия-ТВ” не оправдывает себя, и новому совету директоров необходимо решать его судьбу».
Через два месяца Гонзальез на заседании совета директоров: «Правление АО предлагает отказаться от публикации в июне приложения ТВ. Рекламу для него можно получить с трудом и с большой — до 20 процентов скидкой. Президент уже предупредил работников отдела ТВ о сокращении».
Как пришли в один день десять человек, так все в один день и ушли. По-человечески этих людей было жаль. В их неудаче в «Известиях» виноваты не только они. Но с других никто ничего не спросил ни за что — ни за провал дела, ни за большие деньги, ушедшие в течение полутора лет на зарплату и прочие расходы, включая покупку голубой бумаги.
Как-то так все время выходило, что утвержденные проекты, которые инициировал Гонзальез, в итоге оказывались несостоятельными, а бизнес-идеи других известинцев доходили только до Гонзальеза, на этом рубеже задерживались и гибли. Так было с уже называвшимися здесь предложениями Игоря Абакумова, ряда других сотрудников. Вспоминаю и собственную историю.
Начну с цитирования своей записки Голембиовскому, к которой я прибегнул в порядке освоения компьютера:
Уважаемый Игорь Несторович!
Занимаясь в минувшие выходные поисками замка для квартиры, купив при этом с десяток газет с обилием рекламы чисто московского значения, направленной на повседневные интересы жителей города, я имел возможность неторопливо беседовать с многими продавцами газет.
Один из них (в метро под редакцией) на вопрос, как расходятся «Известия», сказал, что в общем неплохо, но лучше на неделе, труднее в субботу и воскресенье. И добавил: хотя москвичи знают, что утром в понедельник все газеты не выходят, тем не менее он часто слышит от людей на бегу: «Какая сегодня свежая газета?». Его мысль, обращенная ко мне: если найдется газета, которая первой в Москве начнет выходить утром в понедельник, спрос на нее в рознице будет очень большим.
При всех своих последующих беседах с киоскерами я уже спрашивал: «Если бы “Известия” выходили утром в понедельник, как бы продавались?». Ответ единодушный: быстро и много экземпляров.
Этот экспромт — мини-маркетинг — может, на мой взгляд, побуждать нас к изучению вопроса о выходе «Известий» в понедельник на Москву и пока только в розницу. Известно, что в воскресенье типографии не работают, у нас пока нет своей налаженной системы передачи газеты в розницу. Но все это не должно нас останавливать в попытке изучить вопрос. Ведь возможны большой спрос на такой выпуск и немалое число предложений рекламы, прежде всего московской, потребительской (только один последний номер «Экстра-М» насчитывает 72 полосы такой рекламы).
Не кажется нерешаемой проблема кадров для «“Известия” — понедельник». Это может быть, скажем, 16-полосный номер меньшего, чем главная газета, формата, для которого достаточно было бы 10–12 пишущих журналистов и фоторепортеров. Редактором мог бы быть С. Дардыкин.
Помимо всего прочего, этот номер мог бы стать хорошим полигоном для отработки идеи региональных выпусков, за реализацию которой мы рано или поздно должны взяться, чтобы выжить и хорошо жить.
12 сентября 1994 г. В. Захарько
Набросав все это в спешке по ходу работы над текущим номером, я вручил записку Игорю со словами:
— Прочти на досуге. Если увидишь там какое-то зерно, я готов собрать нужные сведения и все обдумать серьезнее.
Игорь не заставил ждать, вскоре зашел ко мне:
— Зерно есть, берись за проработку. Подумай, кто мог бы возглавить этот выпуск.
Я сказал, что в записке назвал Дардыкина, у него есть опыт пробного выпуска глянцевого журнала в нашем издательстве.
— Да видел я эту пошлость с голыми девицами! — был ответ. — Не надо Дардыкина, его тянет в бульварщину. Не обязательно кого-то из «Известий».