Чтение онлайн

Замок готовился к свадьбе. В знак уважения, во все крупные роды королевства уже были разосланы приглашения показать невест, хотя, по обычаю, любая девушка могла посетить замок короля в этот день, и ее обязаны были принять с почестями. Король выберет себе невесту, и через неделю назовет ее своей женой.

В замке был только один человек, недовольный предстоящими празднествами. Это была Урсула. Прямая, как жердь, она ходила по замку, наблюдая за тем, как варят в больших котлах мясо и коптят колбасы, как скребут полы, чистят потемневшую мебель и трясут ковры. Плотно сжав тонкие губы и сложив на животе руки, она смотрела издалека, как швеи корпят над платьем невесты, и лицо ее все больше омрачалось - так грозовая туча темнеет с каждой минутой, наливаясь влагой, пока не грянет гром. Поздним вечером, улучив минуту, она вошла в покои Далибора.

Король сидел за столом и что-то быстро писал. Увидев Урсулу, он кивнул и отложил перо.

– Ты чем-то недовольна, няня?
– спросил он, откинувшись на спинку кресла. Лицо у него было осунувшимся.

Урсула помолчала, не зная, с чего начать.

– Далибор... Я нянчила тебя...

– Говори без предисловий.

Женщина угрюмо взглянула на короля.

– Она околдовала тебя. Заморочила. Оплела сетями, из которых ты не можешь выбраться. Ты должен найти в себе силы и освободиться от нее, мой мальчик!

Далибор нахмурился.

– Ты скажешь, что я уже стара, слепа и глуха... Но чтобы понять, что она ведьма, не нужно быть особенно зорким...
– Урсула подошла поближе к королю и наклонилась, чтобы лучше видеть его глаза при свете свечи.
– Из-за нее ты выглядишь больным, изможденным, как будто тысячи болезней напали на тебя. Ты слаб.
– Урсула выпрямилась и отрезала: - Это из-за нее ты перестал быть похожим на короля, на мужчину!

Далибор ударил ладонью по столу.

– Не забывайся!

– Посмотри на нее внимательно, и ты скажешь, что я права, - не смутившись и говоря тише, но убедительнее, продолжала Урсула.
– Разве ты не видишь? Она слушает тебя и не слышит... а когда смотрит, то кажется, что она видит сквозь тебя. Ее боятся все собаки... Она, как привидение, шляется по ночам... Каждую ночь она торчит на крыше башни и смотрит, смотрит в окно, на горы - как будто зовет из темноты что-то темное...
– В голосе Урсулы проскользнул страх.
– А ее красота? Разве может быть женщина такой красивой? И ей ничего не делается... даже после такой жестокой болезни, когда любая красота сойдет с лица. Но нет... только не у нее...
– Урсула с осуждением покачала головой. Король слушал, опустив глаза.
– Ты ничего не знаешь про эту женщину, и уже хочешь сделать ее нашей королевой!

– Мои подданные любят ее, - тихо сказал король.

– Ну, да... Она умеет залезть в душу... Улыбнуться, когда нужно, притвориться страдающей, несчастной... Это колдовские штучки, Далибор... Знаешь, что я думаю?..
– Урсула печально глядела на короля.
– Она не просто ведьма. Она сумасшедшая...
– Король вздрогнул и поднял глаза.
– Вчера ночью я подошла к ее дверям и приоткрыла. Она стояла у окна, ее шатало из стороны в сторону... Потом она села за стол, взяла зеркало...
– Далибор слушал Урсулу, и такое страдание вдруг отобразилось на его лице, что старая женщина на минуту замолчала, пронзенная жалостью, но потом заговорила снова: - Она смотрелась в зеркало и твердила с безумным видом: "Нет!"

– Что?
– не понял король.

– Она говорила в зеркало: "Нет! Нет!" - Урсула перевела дух.

– Няня, она перенесла тяжелую болезнь... Это я ранил ее, не забывай...

– Она спасла Дору!

– По неведению.

– Не женись на ней, Далибор, заклинаю тебя всеми нашими богами... Она погубит и тебя, и все наше королевство...
– Урсула заплакала.

– Я люблю ее, няня, - спокойно и твердо произнес король. Он встал и прошелся по комнате.

– Хорошо...
– сказала Урсула, вытирая слезы.
– Хорошо... Я не хотела говорить тебе... Знаешь, кто украл платье невесты?
– Король обернулся и замер на месте. Урсула закивала головой.
– Я сама это видела. Той ночью, перед вашим уходом, она вместе с этим гаденышем, которого ты подобрал в лесу и который ненавидит тебя, разрезала платье на сотни кусочков и спрятала у себя под периной. Ты не видел ее лица, Далибор... Возбужденное, раскрасневшееся... Она так торопилась, будто за ней гнались...

– Я не верю.

Нянька короля кивнула и, сгорбившись, побрела к двери.

– Я люблю эту женщину... больше жизни!
– крикнул ей вслед король.

Не оборачиваясь, Урсула вышла и тихо прикрыла дверь.

В ночь перед днем выбора невесты Ана заснула на удивление быстро. Ей приснилось, что Далибор входит в комнату, садится за стол и молча начинает есть. Он не смотрит на нее. Сердце у Аны сжимается от внезапной тревоги. Ей больно, как никогда, но гордость не позволяет ей заплакать.

– Почему ты не смотришь на меня, Далибор?
– хочет спросить она, но он опережает ее.

– Очень много дел, - по-прежнему не глядя на нее, в сторону, говорит король. Он знает, что Ана здесь, но она уже не входит в его жизнь. Она чужая.

Оглушенная этим несчастьем, Ана стоит у стола, безвольно опустив руки, а вокруг, не замечая ее, ходят люди, занимаются своими делами. У них своя жизнь, и никто не интересуется ее собственной. Она чувствует себя потерянной, маленькой, ничего не значащей, и начинает ненавидеть себя за свою ненужность.

От сильной душевной боли она проснулась. То, что это был просто сон, не успокоило ее. Она боялась своих снов...

Ана встала с постели и привычно бесшумно, чтобы никого не потревожить, поднялась на крышу башни, на выстуженный ветрами чердак, где не один десяток лет, покрываясь пылью, копился всякий хлам. Ее тянуло сюда, к грязному заледеневшему окошку, которое она отогревала свечой, и каждую ночь, пугаясь неизвестно чего, она смотрела в него и замирала от ужаса перед непонятным и неизбежным, что надвигалось из темноты, со стороны гор. Какое-то быстрое движение, жадное, как у напавшей на след собаки, чудилось ей на далеком неразличимом горизонте. То приближающиеся, то удаляющиеся гулкие голоса и шорохи, чье-то тяжелое прерывистое дыхание, запах крови, страшные видения - словно из далекой, когда-то прожитой ею жизни, - все это вызывало у нее странную дрожь, головокружение, почти обмороки...

Она не понимала, что с ней происходит, но знала, что все вернулось: ночные кошмары, боль, ужас, которые терзали ее прежде, в другой жизни, в другом замке... Нет, твердила она, ужасаясь догадке, которая сводила ее с ума, лишала мужества, наполняла горечью и невероятным страхом, я не хочу...

Когда ее тело начинали мучить судороги, она знала, что ей поможет только одно, и она начинала улыбаться, потом тихонько и все громче, веселее - смеяться, пока не приходило облегчение. Она торопилась увидеть себя со стороны - как в зеркале. Она неизменна. Ее не смогут изменить. Она прежняя - красивая, уверенная в себе, сильная. Она справится с этим. Завтра она скажет мужчине, который стал ей очень дорог, как она любит его. У них родятся дети, и они будут долго и счастливо жить в этом замке, пусть бедно, пусть, но обязательно счастливо. Она не боится непонятного, незнакомого имени, которое огненными буквами все чаще вспыхивает в ее сознании. И не хочет думать о том, что когда она поймет, что значит это короткое, звучное слово, это знание убьет ее, разрушит, уничтожит... И это будет страшнее, чем просто смерть, которой она не боится... Прочь! Пошла прочь! Убирайся...

12.

Едва некогда позолоченных кровель башни замка коснулись первые солнечные лучи, гости, пешие и конные, потянулись на смотр невест. Они собирались до вечера, и замок с трудом вмещал всех желающих посетить короля в столь приятный и значимый для него день. Празднества должны были начаться на закате солнца, когда прибывшие отдохнут с дороги.

...Тронный зал, украшенный новыми драпировками и блеском множества свечей, давно не видел такого количества красивых девушек. Семьи подводили своих красавиц к королю, сидящему рядом с Аной в большом дубовом кресле, и представляли. Король благосклонно кивал.