Чтение онлайн

Гостям всегда нравился этот фокус. Все знали, что в помосте есть люк, но это не портило впечатления от зрелища, ведь все происходило мгновенно. Мгновение - и человека нет... Это казалось очень занимательным. От желающих поучаствовать в фокусе не было отбоя. Все они через какое-то время снова появились в зале, все, кроме Аны.

13.

Ана очнулась от сильного холода, пронизывающего ее тело. Она лежала на грязной подстилке, в мрачной и темной, похожей на подземелье, комнате. Решетка перегораживала комнату поперек. Тусклый свет лился в небольшое круглое окошко. Ана ощупала сильно болевшее горло - железная цепь, другим концом прикованная к кольцу в стене, перехватывала его и тяжело волочилась по ледяному каменному полу...

Она села. Голова у нее кружилась. Она вспомнила, как кресло вдруг плавно опустилось вниз, а ее схватили за руки и накинули на голову какое-то покрывало. Она и не сопротивлялась, убитая горем, которое на нее обрушилось, и безучастно позволила себя куда-то увести. Она плохо себя чувствовала, апатия захватила ее настолько, что ей было все равно, кто эти люди, которые распоряжаются ею, что с ней будет потом, - все потеряло смысл, ведь Далибор больше не хотел ее видеть. Ее сразу напоили горячим терпким напитком, и она провалилась в спасительное не-бытие.

...Где-то наверху раздались голоса, заскрипели тяжелые двери и вскоре в окружении охранников перед Аной возникла Дора, радостно возбужденная, торжествующая. Она куталась в длинную соболью шубу и некоторое время наблюдала за Аной, жадно вглядываясь в ее лицо.

– Я купила тебя, - видя, что Ана не собирается вступать в разговор и хищно улыбнувшись, сказала она. Она отослала охрану повелительным жестом. Далибор сначала не соглашался, но я назначила такую цену, что он не смог устоять.
– Ана молчала.
– Тебе интересно? Ты сейчас поражена, теряешься в догадках...
– Дора тихо засмеялась.
– Знаешь, какое у меня было детство, красавица? Наверняка не такое, как у тебя. Нет, ты не можешь себе его представить. Все издевались надо мной и моей матерью. Мы с ней подыхали от голода, от болезней, бывали дни, когда нам не давали даже куска хлеба... Последняя приживалка в замке моего отца жила лучше и сытнее, чем я.
– Дора недобро ухмылялась.
– Но я терпела. Мать приучила меня к мысли, что я должна выжить. Это она внушила мне безумную надежду: настанет день, когда я стану королевой... Эта мысль согревала меня в самые жестокие морозы... поддерживала... окрыляла...
– Дора раскинула в стороны руки и легко крутанулась на месте.
– И это случилось! Перед смертью отец наконец признал меня своей дочерью и закрепил за мной право на трон. Нищая дочь Годки нищей любовницы короля - теперь хозяйка огромной страны! Ты в моем замке. Не в силах скрыть свою радость, Дора громко засмеялась.
– Я пообещала Далибору на три года воздержаться от войны с ним. И разрешила ему жениться на мне. Самый желанный мужчина двух королевств теперь мой. Мой!

– Я счастлива умереть за его народ, - прошептала Ана помертвевшими губами.

– Умереть?
– Дора прищурилась.
– Нет, я не для этого тебя купила.

– А для чего?
– резко спросила Ана.

– Я думаю, ты уже догадалась.

– Я не гадалка.

– Неужели? А я думала, каждая цыганка умеет гадать.

Сердце у Аны сжалось. Дора задумчиво рассматривала ее.

– О, дорогая, только я понимаю, как нелегко тебе жить среди людей... скрывать свои желания, чувства, - смиренно и даже робко сказала она, подходя поближе.
– Когда я думаю о том, как коварна твоя бесхитростность, я испытываю не сравнимый ни с чем восторг.

– Оставь меня в покое, - глухо сказала Ана.
– Что тебе нужно?

– Твоя сила. Твой необыкновенный дар. Твоя мощь, не доступная обыкновенным людям. Это просто чудо, что я встретила тебя... Мы станем друзьями, правда?
– вкрадчиво сказала Дора. Ее черные глаза сверкали жутким, неприятным огнем.

Ана изумленно смотрела на Дору, и недобрые предчувствия, мучившие ее, все усиливались. Дора опасливо прикоснулась к ее руке. Ана резко отстранилась.

– Я счастлива...
– почти благоговейным шепотом произнесла Дора.
– Не каждый может похвастаться дружбой с оборотнем.

Муха кричал и сопротивлялся, как мог. Ухватив с обеих сторон за руки, слуги волокли его в покои короля. Король шел следом, пошатываясь, как больной. Карлика затолкали в плетеную корзину и подвесили на веревке под потолком, в нескольких метрах от пола.

... Озаренный огнем свечи, Далибор сидел за столом, обхватив голову руками. У его ног пристроился Рогач. Когда из покачивающейся корзины доносился слабый стон, пес поглядывал на корзину и недовольно ворчал.

– Я убью тебя, - после долгого молчания донеслось сверху.

– Ты опять? Молчи...

– Ублюдки вы с твоей Дорой, вшивой, потасканной... костлявой...

Король стукнул кулаком по столу. Рогач приподнялся и, посмотрев на короля, заворчал.

– Гадина... Я убью тебя.
– Сверху раздались всхлипы.

– Моя родина гибнет, и если в моих силах остановить ее падение, неужели ты думаешь, что я постою за ценой?!

– Эта цена имеет название!

– Я не знал, что это преступление, - мечтать о лучшей жизни для своего народа...

– То, что ты сделал, - не преступление. Это хуже.

Далибор вскочил, как разъяренное животное, и закричал:

– Дора стерла бы мою страну с лица земли! Лучше погибнуть от собственного меча, чем изменить родине!

– Да, лучше погибнуть, - вторил ему голос из корзины.
– Что ж ты не погиб?

Король опустился в кресло.

– Не погиб... Не погиб...
– прошептал он.

Муха перестал плакать.

– Я знаю, почему ты не погиб, - сказал он.
– Это Ана спасла тебя. Она разрезала свое платье и подкупила гонца, чтобы он объявил, что война отложена. Ты по-королевски отблагодарил ее, гадина... Молчишь? Не знаешь, что сказать... Мучайся теперь, если ты еще можешь что-нибудь чувствовать. Обнимайся со своей Дорой, которая вспарывала животы рудокопам...

– Замолчи! Замолчи!
– страшным голосом закричал Далибор.
– Я убью тебя! Рогач вскочил и залаял. Карлик засмеялся:

– Позови свою невесту. Вместе позабавитесь! И этого, серого, такое же чудовище, как и его хозяин...

Король упал за стол и глухой стон, похожий на рыдание, донесся до Мухи. Он на время замолчал, подумал и вдруг негромко произнес:

– Она любила тебя.

Далибор поднял голову.

– Она любила тебя, - повторил карлик, наблюдая за ним в дырочку в корзине.

– Замолчи...

– Любила.

– Замолчи!

Муха закричал во все горло:

– Она любила тебя! Любила!

Жестом, беспомощным, как женский упрек, король заткнул уши и тоже закричал - чтобы заглушить голос, который раздирал кровавую рану на его сердце...

Ветер заметал в низкое маленькое окошко рои белых мух. Лежа на полу, она с трудом дотягивалась до него, чтобы снова и снова взглянуть на серое ночное небо и жадно подставить ветру свое пылающее лицо. Если бы только увидеть звезды. Ей сразу стало бы легче.

У нее опять болят руки. Она поднесла к глазам почерневшую ладонь. Они пытали ее огнем. Она не кричала - кричит только слабый... Они хотели вызвать к жизни невозможное и отвратительное, то, о чем она все время пыталась забыть и что осталось где-то далеко, за той темнеющей горной грядой. Оно осталось далеко отсюда!

Она снова посмотрела в окно. Себя не обманешь... Прошлое всегда с нами. От него нельзя укрыться за высокими снежными перевалами. Оно настигнет тебя и там...

Снаружи начиналась буря. Ночной ветер становился все холоднее и неистовее, но в его голосе ей слышалось обещание скорого прихода весны. Еще совсем немного, и отступят долгие мглистые ночи - солнце растопит их холод; в долинах лопнут на деревьях почки, яростно пробьют землю зеленые ростки и заплещутся реки. Потом заколосятся хлеба, и посреди летнего зноя холод этой бесконечной ночи будет казаться ей далеким и призрачным. Да он уже и отступил... ей жарко... Рана в груди просто пылает, и горят ладони. Этот ветер... он стал вдруг нестерпимо горячим, и она не понимает - как это возможно? Наверное, это сон...