Чтение онлайн

Руциус Латис, из труда «Об истинной природе религии»

Запрещен на планетах бывшего Содружества.

Известные экземпляры изъяты и уничтожены.

14.

Руки привычно мяли податливую ткань платка. Привычно дребезжали металлические стены тесной каюты.

С тех пор, как увидел на балконе... ее, Дункан никак не мог прийти в себя.

Вопреки очевидному, даже в мыслях, он не мог назвать девушку Ортой. Возможно потому, что отождествление с именем, означало и признание ее... богиней. Высшим, недосягаемым существом!

Ну почему, почему все должно было так обернуться!

Окажись незнакомка знатной дамой, принцессой, даже королевой, в конце коцов, но богиней...

– Как взлетели, ты сам не свой, словно привидение увидел.

"Почти угадал", - Дункан спрятал платок от любопытных глаз Левицкого.

– Признаться, мне тоже не по себе. Этот рейс, пассажиры, Элизия... не знаю, что затеяли ребята, но нечто грандиозное - это точно. Что-то будет, что-то не очень хорошее, Призраки зря не появляются.

– Угу, - меньше всего Трегарту хотелось думать о Призраках и обо всем с ними связанном.

– На Ктеже видели Призрака, и не одного, как раз перед тем, как целая планета развалилась на мелкие кусочки. Потом в системе Неполь, во время эпидемии космической чумы. Болезнь выкосила три обитаемые планеты, затем...
– Левицкий махнул рукой.
– Не нравится мне все это.

Некоторое время только дребезжание стен нарушало тишину корабельного пространства.

– Знаешь, я... проходил мимо... в общем, слышал, как наши пассажиры говорили между собой. Они не зря прилетели на Элизию именно в праздник. В разговоре часто упоминался конец недели, кульминация Марадана и Орта. Что самое необычное, имя богини произносилось отнюдь не почтительно.

– Богини?

– Вот и я говорю, не стану повторять, но только мы - чужаки, можем себе позволить так высказываться об Орте и то, если рядом никого нет, для любого же жителя мира, это кощунственно, невозможно. Еще и оружие... не думают же они напасть на... бога. Нет, невероятно. Да и каким образом можно навредить божеству, пусть и оружием.

Болтовня Левицкого задела Дункана.

– Ну-ка, расскажи подробнее, что ты там услышал.

15.

– Ни одной торговой сделки, ни одного союза, даже брачного, не заключается без благословения церкви.

– Ну да!

– Вот тебе и нуда!

– Неплохо устроились.

– Скоро, скоро все изменится!

Таинственный наниматель не обманул, когда они возвратились на безлюдный Нетон, звездолет уже ожидала новая партия пассажиров. Стилем одежды, манерами, любовью к оружию, она была неотличима от первой.

– И что в этот праздник, как его...

– Марадан.

– Ага, Марадан, богиня, действительно, идет в народ?

– Да.

– Неосмотрительно с ее стороны.

Дункан отпрянул от щели вентиляционной решетки. Левицкий не соврал, и не ошибся, пассажиры, действительно, хотят причинить вред богине. Его богине!

Подумать только, он - Дункан Трегарт - стал верующим. Имело ли чувство, которое он испытывал в данный момент что-то общее с религиозным почитанием?

Он хотел, был готов защитить Орту, любыми средствами, сколько бы сил, жертв на это не потребовалось... даже ценой собственной жизни... Наверное, вот так же чувствовали себя люди в древности, преклоняясь перед Буддой, Христом, Магометом... было в них что-то божественное, как в Орте... но он же хочет ее защитить, не как богиню... как женщину!

Гогот, доносящийся из каюты, заставил мужчину вернуться к наблюдению за вооруженными незнакомцами.

16.

Третья партия пассажиров оказалась малочисленнее двух предыдущих. Недостаток живого груза компенсировался обилием багажа.

Дункан прозвал про себя теперешних пассажиров - руководителями, главным образом потому, что, в отличие от предшественников, они предпочитали проводить большую часть времени, запершись в каюте. Специально ради любимого времяпрепровождения и за отдельную плату, Крун Флосский уступил им кубрик, временно переселив соплеменников в трюмы рабов.

Для Дункана это было не очень хорошо, подходы к помещению просматривались со всех сторон, так что незаметно подобраться, дабы подслушать, не представлялось возможным. Последнее обстоятельство окончательно утвердило его в мысли, что пассажиры собираются навредить Орте.

– Ты видел, как они грузились?

– А?
– Трегарт как раз обдумывал варианты предупреждения, а лучше спасения, богини.

Пока на ум приходил только один - взорвать корабль.

– Я говорю, погрузку наблюдал?

– Наблюдал.

– А на небольшой серый контейнер с ручками обратил внимание?

– Обратил.

Действительно, среди прочих, большей частью, громоздких вещей, пассажиры внесли на борт и упомянутый предмет. Дункану он запомнился потому, как нарочито, слишком показно, незнакомцы старались не обращать на него внимания, чем добились совершенно противоположного эффекта. Даже недалекие Флостеры провожали ящик любопытными взглядами.

– Почему ты спрашиваешь?

– А потому, не знаю, как ты, а я не намерен всю оставшуюся, прозябать в качестве раба на этом корыте.

– Но что мы можем...
– ответ без труда читался в маленьких глазках Левицкого.
– Нет, да и как... Нас поймают!

– В любом мире, чтобы скрыться, чтобы жить, нужны деньги. Окружающий - не исключение. Деньги - это новые имена, документы, лица, в конце концов. Я уже давно думал стащить чего-нибудь ценное и смотаться отсюда. Проблема в том, что у нищих контрабандистов нет сколько-нибудь ценных вещей, разве только корабль... слишком приметен, громоздок, дорог в эксплуатации. Угнал бы я его, что дальше? На первой же планете, меня, вместе с кораблем, отдадут Святому Трибуналу.