Звёздные прыгуны
Шрифт:
«Мне столько нужно сказать...»
Девушка продолжала улыбаться.
«Почему молчишь?»
Небесные черты поплыли, кудряшки укоротились и сделались ровными, губы и глаза уменьшились, нос, наоборот, вырос до размеров сливы... вместо прекрасной незнакомки на Дункана взирало ухмыляющееся лицо... Антона Левицкого. Но лоб он промокал холодной, мокрой тряпкой.
– Наконец-то, думал, не дождусь, пока очухаешься.
Трегарт поднялся на локте - лежал он на кровати, в тесной комнатке с облупившимися стенами и единственной тусклой лампочкой у потолка.
– Где я?
Вопрос был глупым - ставший почти привычным, но все равно ощутимый запах Флостеров витал в воздухе.
– На галере, - Левицкий отбросил мокрую ткань.
– Ну, рассказывай, кто ты, как сюда попал? Неужели, вправду из моего мира?
В голове гудело, во всем теле ощущалась слабость, как после изнурительных физических упражнений.
– Что значит, из моего мира?
– Ты еще не понял, парень, очнись, ты в другом мире, измерении, вселенной, уж не знаю, как это назвать. Здесь никто, никогда не слыхал ни о планете Земля, ни о солнечной системе. Более того, здесь нет этой системы, как и тысяч других звезд и созвездий, известных нам.
Конечно, нечто подобное, Дункан давно заподозрил.
– Возможно, иная галактика?
– Галактика, шмалактика, какой, черт, разница, если нельзя вернуться. Ты, кстати, как сюда попал?
– Ритуал Рая.
– А-а-а, - разочарованно протянул Левицкий, - я-то думал... Давно?
– Несколько дней.
– Любопытно, как тебе удалось уломать портиан совершить Ритуал? Мне, если честно, понадобился не один день и не одна сотня блестящих побрякушек.
– Шаман какого-то племени сам предложил.
– Надо же. Глупцы, они так стремятся сюда, интригуют, не ведая, что их рай оборачивается для избранных самым настоящим адом. Проклятое место, - Левицкий опустил голову.
– Знаешь, за все время, что я здесь, дня не проходило, одного единственного дня, чтобы я не вспоминал... дом.
– Тебя искали, было несколько спасательных экспедиций.
– Выходит, ты слышал обо мне?
– Еще бы, Антон Левицкий - миллиардер-филантроп...
– Там я повелевал миллионами, здесь - кучкой грязных рабов.
– Как получилось, что ты стал... надсмотрщиком?
– А-а-а, парень, зарабатывая миллиарды, кое-чему да научишься. Деловой человек везде пробьет себе дорогу, даже в этом забитом мире. Как и тебя, меня продали на рынке рабов, как и ты, я оказался на галере, ну а потом уж...
– Ты свободен?
– Нет, - Антон устало покачал головой.
– Моя свобода не простирается дальше моего ошейника. Я - такой же раб, как и ты. Да, я могу разгуливать по кораблю. Мне даже позволено отправляться в город, но... вздумаю сбежать, на меня будет объявлена охота, как на дикого зверя. Каждый встречный посчитает за удачу поймать, вернуть беглеца. Награда - деньги. А если кто-то из сострадания, или по иным причинам укроет беглого раба, наказание - смерть. Таковы здешние законы. Теперь понимаешь, в какой мир мы попали?
– Но как, каким образом, мы перенеслись сюда?
– Откуда я знаю. Может, действительно, дикарям ведомо больше нашего. Место, где я впервые оказался после Ритуала, да и ты, наверняка, тоже, это бывшая лавка старьевщика, в одном из захудалых районов Кифеи. Нейронеры выкупили ее и теперь побираются живым товаром. Я заплатил пару монет смотрителю, зашел в лавку - обыкновенная комната, глухие стены, дырявый потолок. Чувствовал себя последним глупцом, когда пытался пройти сквозь них. Пробовал и так, и эдак, даже костер разводил с плясками - ни в какую.
– Мы застряли?
– Держись меня, парень, вместе, авось, что-нибудь придумаем. Для начала, устрою тебя на блатную работу. Ты кем был дома?
– Космолетчиком.
– М-да. Здесь это вряд ли пригодится. Флостеры на дальность собственной вони не подпускают нас к управлению. Ну да, ничего, придумаем что-нибудь. Нас ведь, как-никак, теперь - двое.
8.
– Давай, давай, шевелитесь, трюмные крысы!
Щелканье хлыста заставило раба - здоровенного четырехрукого детину с ушастой головой, ускорить шаг.
Здешние обитатели не ведали, что такое "крыса", поэтому оскорбление звучало не настолько обидно. Хотя, есть ли гордость у раба?
Трюмы кишели местной живностью, как и крысы, серой и примерно такого же размера, на этом сходство, во всяком случае, внешнее, заканчивалось. Бегали твари на задних лапах, словно кенгуру, в изыскивании пищи и сотворении пакостей, порой, проявляя завидный для такой черепной коробки, интеллект. Местные назвали их - гнаки. Как нетрудно догадаться, слово было нарицательным.
– А ты чего стал? А ну, пошел!
Антону вовсю помогали "головастики", как прозвал про себя Дункан помощников надсмотрщика, главным образом за то, что эта самая голова, явно, не была у них основной частью тела.
– Пошел, пошел, пошел!
Вереница рабов, снующая по ржавому помосту, соединяющему черный трюм и бетон посадочной площадки, слегка ускорила передвижение.
– А тебе, длинный, особое приглашение требуется?
Удар хлыста.
Дункану тоже выдали хлыст, вкупе с серой униформой и отдельной коробкой, не больше Антоновой, носившей гордое имя "каюта".
Трегарт неуверенно мял его в руках, как всегда, не представляя что делать. Ударить собрата по несчастью он не мог.
– Не стой, работай!
На этот раз окрик Левицкого относился к Трегарту. Напарник многозначительно скосил глаза в сторону хозяев корабля.