Чтение онлайн

Рохан захлопал глазами, усмехнулся и посмотрел в сторону Чейна, который в конце концов вырвался из объятий Оствеля и готов был разбушеваться.

– Не здесь, - коротко приказал он, прежде чем Чейн успел открыть рот.
– Нужно осмотреть лошадь.

Чейн побагровел, и на секунду Сьонед показалось, что он не послушается Рохана. Но лорд с трудом проглотил слюну и кивнул.

– Как скажете, мой принц.
– Он бережно провел пальцами по брюху и ногам коня, а затем заглянул сыну в глаза.
– Придется объясниться. Надеюсь, тебе это удастся.

– Не здесь, - повторил Рохан, и они пошли к загону.

По пути к ним присоединились Поль, Мааркен и Андри. Сьонед внимательно рассмотрела лица братьев, но увидела на них лишь гнев. Чтобы окончательно убедиться в том, что никто из них не использовал солнечный свет, она поманила взглядом Мааркена.

– Ты следил за скачкой?
– прошептала она.
– Средствами фарадима? Когда племянник удивленно посмотрел на нее и покачал головой, Сьонед подозвала Андри и получила тот же ответ.

– А ты сама?
– подозрительно спросил Мааркен.
– Что ты видела?

– Сначала я хочу поговорить с Сорином.

Оказавшись в загоне, Сьонед первым делом разлучила Сорина с отцом. Рохан отвлек Чейна, спросив, каким образом можно вылечить лошадь, и они повели Джосенеля в стойло. Меж тем Сорин доверил матери осмотреть его плечо и спину и только поморщился, когда она стала промывать раны принесенной грумом чистой водой. Пока Тобин работала, Сьонед посмотрела на Оствеля. Тот кивнул и увел неохотно подчинившегося Поля помогать Рияну готовиться к следующему заезду.

– Сорин, - наконец сказала Сьонед, - расскажи, как все выглядело с твоей точки зрения.

Сорин сидел на перевернутом ведре; тем временем мать бинтовала его раны. Голубые глаза под спутанными русыми волосами задумчиво прищурились. Затем он кивнул.

– Если ты говоришь про мою точку зрения - значит, у тебя есть своя. Я должен был догадаться. Это была честная скачка, пока на обратном пути мы не выехали из рощи. Тут передо мной вспыхнули языки пламени. Джосенель испугался и врезался в лошадь Масуля. Вот тогда он и ударил меня хлыстом.

– Андри, - сквозь зубы сказала Тобин, - сделай повязку из того, что осталось от рубашки Сорина.

Затрещал красно-белый шелк, и Сорин продолжил:

– Масуль объехал Огонь, а мне пришлось перескочить через него. Этот ублюдок толкнул меня прямо в пламя. Вот как Джосенель получил свой ожог. Но я продолжал скакать - и лишился победы, будь оно все проклято!

– Скажи спасибо, что не лишился жизни, - сказал Мааркен, а затем, чтобы разрядить обстановку, добавил: - Или своей смазливой физиономии, если бы он хлестнул тебя по лицу.

– Огонь...
– пробормотал Андри, придерживая на плече брата-близнеца самодельную повязку, пока мать скрепляла концы.
– Огонь "Гонца Солнца"? Сьонед кивнула.

– Вот почему я спрашивала вас с Мааркеном, не следили ли вы за скачкой. Я ощущала присутствие кого-то другого. Если там не было никого из вас...

Тобин подняла взгляд. Тон ее был угрожающе спокойным.

– Ты хочешь сказать, что это дело рук кого-то из наших?

Андри отвечал матери, но при этом смотрел на Сьонед.

– Мы здесь не единственные, кто умеет вызывать Огонь. Мама, если тебе не нужна моя помощь, то я пойду и расскажу обо всем Андраде.

– Я с тобой, - сказал Мааркен.
– Сорин, никому ни слова.

Брат убито кивнул.

– Лучше бы вы сначала все объяснили мне, Андри.

– Слава Богине, что есть кому объяснять, - ответил близнец и ушел вместе с Мааркеном.

– Может быть, кто-нибудь растолкует и мне, почему случившееся вообще нуждается в объяснении?
– грозно спросила Тобин.

– Что бы там ни было, - сказал Сорин, поднимаясь на ноги, - здесь не место говорить об этом. Гляди сам.
– Он кивнул в сторону новых посетителей. В загоне появились Лиелл, Киле и Масуль. Последний вел в поводу загнанного жеребца.
– Отец сильно занят?

– Да. Я тоже ухожу, - сказала Тобин.
– Сьонед, займись ими. Я за себя не отвечаю.
– Она резко повернулась и с гордым видом прошла мимо вновь прибывших, не удостоив их взглядом.

– Говорить буду я, - прошептала Сьонед.
– Не отвечай им. Ты уже знаешь, что это провокаторы. Предоставь все мне.

Первой к ним подошла Киле, едва скрывавшая ликование под маской изысканной вежливости.

– Ваше высочество... Милорд, какое счастье, что вы невредимы! Как ваша лошадь?

– Оправилась, - заметила Сьонед, - чего нельзя сказать о вашей. Лорд Лиелл, разве вам не следует позаботиться о собственном жеребце?

– Откуда вы знаете, что он мой?
– разинул рот Лиелл, а затем торопливо добавил: - Ваше высочество...

– На чепраке жеребца остались ваши цвета, а у этого молодого человека едва ли хватило бы денег на то, чтобы купить такое животное.
– Не говоря о том, что он не умеет ценить такие подарки, добавили ее глаза, когда Сьонед жестом указала на опущенную шею жеребца, его окровавленные бока и храп.

– Отличная скачка, милорд, - сказал Масуль Сорину со снисходительной улыбкой. Сорин коротко кивнул.

– Во всяком случае, запоминающаяся. Масуль обернулся к Лиеллу.

– Вам следует внять совету верховной принцессы и осмотреть лошадь. Я уверен, что ты захочешь пойти с мужем, дорогая сестра.

Улыбка Киле больше напоминала оскал, глаза красноречиво сулили "брату" много теплых слов за то, что тот позволяет себе обращаться с ними как с простыми слугами. Но она постаралась сделать хорошую мину при плохой игре и заявила:

– Конечно. Встретимся в конце соревнований на трибуне для принцев, ваше высочество.

Сьонед насмешливо приподняла уголок рта, когда Киле присвоила Масулю титул, которого он не носил, но ничего не сказала, пока Киле и Лиелл не увели жеребца. Как она и ожидала, Масуль пер напролом; недостаток тонкости лучше всего остального доказывал, что перед ней сын кого угодно, но только не Ролстры.

– Лорд Сорин, - сказал он, - думаю, вам будет приятно знать, что я не собираюсь подавать жалобу.