Чтение онлайн

– Прошу прощения, милорд, миледи...

– Прощаю, - добродушно сказала женщина, и мальчик перевел дух. Но когда Мааркен обвил рукой талию Холлис, в глазах юноши блеснуло что-то взрослое и очень опасное.
– Все в порядке, Сеяст, - прибавила она, и мальчик исчез.

Мааркен почувствовал, что Холлис отдалилась от него, и с тоской в сердце принялся следить за тем, как она решительно застегивает лифчик. Настроение было испорчено, и оставалось мало надежды на то, что оно улучшится. Внезапно Мааркену бешено захотелось придушить глупого мальчишку, но вместо этого он встал с койки и принес Холлис чашку.

Женщина сделала глоток и посмотрела на него через ободок.

– Каждый вечер он готовит для меня отвар и приносит его в одно и то же время. Когда ты пришел, я только-только успела выпить первую чашку. Этот отвар хорошо помогает при усталости.

– Наверно, я должен быть благодарен ему за столь трогательную заботу. Андри говорил мне, что он стал твоей тенью. Но должен признаться, что его вкус восхищает меня даже больше, чем его забота.

– Он еще совсем мальчик и думает, что влюблен в меня. В этой жизни не так уж много любви, чтобы ее отвергать, от кого бы она ни исходила... Кроме того, я не хочу обижать его Мааркен, он перерастет это чувство.

– Так пусть поторопится.

– Ох, перестань говорить глупости...
– В знак примирения она протянула ему чашку.

Он сделал большой глоток, обжег себе язык, но глотнул еще, еще и передал чашку ей.

– Я вернусь к Андраде. До тех пор, пока ты не захочешь, чтобы я остался.
– Пожалуйста, захоти этого сейчас, молили его глаза.

Она уставилась в пустую чашку.

– Да, ты прав. Тебе надо вернуться.
– Она сделала паузу и испустила тяжелый вздох.
– Я не хотела обидеть тебя. Просто... я не знаю их, а они не знают меня. У твоей семьи слишком много власти, слишком много разных видов власти. Ты можешь понять, что мне трудно представить себя частью такой семьи?

– Все, что им нужно, это возможность узнать тебя, и они будут любить тебя так же, как я.

– Пожалуйста, не торопи меня, - беспомощно прошептала Холлис, по-прежнему не глядя на него.

Мааркену хотелось взять ее лицо в ладони и повернуть к себе.

– Ладно, не буду. Но мы принадлежим друг другу, Холлис. Мы Избранные друг друга.
– Он поцеловал ее в макушку и ушел.

В белый шатер он не вернулся. Он спустился к реке, уселся на скалу и невидящим взглядом уставился в темную воду. Тело его томилось по телу Холлис, а голова болела так, словно он выпил две бутылки вина, а не чашку какого-то несчастного тейза.

* * *

Когда все, не исключая и Сьонед, покинули белый шатер, Рохан снова сел в кресло. Напряженный день утомил его, судорогой свел мышцы, пульсировал по жилам... Но если Рохан выглядел просто уставшим, то Андраде была измучена до предела. Пылавшие в жаровне угли ярко освещали глубокие морщины, залегшие вокруг рта и на лбу тетки. Она держала в голове так много жизней и влияла на судьбы стольких людей... В том числе и на его собственную. Она привела к нему Сьонед.

Рядом с ней сидел Уриваль. Его золотисто-карие глаза под нависшими густыми бровями поблекли и ввалились. Оба фарадима выглядели ужасно старыми.

– Сьонед может видеть в Огне кусочки будущего, - отрывисто сказал Рохан.
– Можешь ли ты увидеть прошлое?

Андраде резко выдохнула, и у Уриваля сразу потемнели глаза. Их руки метнулись навстречу, пальцы переплелись, и внезапно Рохан все понял. Как же он раньше не догадался? Эти двое любили друг друга, и любовь их длилась дольше жизни самого Рохана.

– Я часто думала, перенял ли ты этот маленький фокус у меня или научился ему самостоятельно, - как всегда, хладнокровно сказала Андраде. Не рассусоливать, а сразу брать за глотку, верно?

– Мы все устали.
– Рохан сложил руки на груди, чтобы не было заметно, что у него дрожат пальцы.
– У нас нет времени, чтобы золотить пилюлю. Так можешь или нет?

– Как говорит твой сын, "не знаю, никогда не пробовал".
– Она выпустила руку Уриваля и переплела длинные пальцы.
– Догадываюсь, какую именно ночь ты хотел бы увидеть в Огне.

– Андраде...
– начал Уриваль, но было уже поздно. Голубые глаза Андраде прикрыли веки, и в ответ на ее безмолвный призыв в жаровне разгорелись угли.

Рохан затаил дыхание. Она поднесла к губам сложенные руки и изо всех сил зажмурилась; ее лицо превратилось в туго натянутую маску, так что под кожей проступили тонкие кости. В бронзовом подсвечнике поднялся Огонь, задрожал, выровнялся и прыгнул к потолку. В пламени начала появляться туманная картина.

Река тихо покачивала освещенную фонарями барку Ролстры. По палубе тревожно сновали моряки. Показалась узкая лестница и крошечная, темная комната, где в родовых муках корчились три женщины, за которыми присматривала принцесса Пандсала. Внезапно картина изменилась; показался обшитый панелями коридор, в котором толпились служанки. Рука в кольцах Андраде беззвучно постучала в закрытую дверь. Затем дверь открылась.

Огонь бешено полыхнул и потух, издав звук, похожий на свист меча, вкладываемого в ножны. На лбу Андраде заблестели капли пота, она открыла рот и без сил упала в объятия

Уриваля. Тот крепко прижал ее к себе и бешено глянул на Рохана.

– Доволен?
– прошипел он.

Рохан опустился на колени рядом с теткой и взял за руку, испуганный ее прерывистым дыханием.

– Андраде... прости меня...

– Нет, - хрипло прошептала леди Крепости Богини.
– Успокойся.
– Она сделала глубокий вдох, затем еще один и выпрямилась.
– Я только задохнулась. Теперь я знаю, почему такие вещи запрещены.
– Андраде вытянула руку и задумчиво посмотрела на свои дрожащие пальцы.
– О Богиня... Никогда со мной не случалось ничего подобного. Это похоже на падение в бесконечный колодец, в темноту...
– Она осеклась и помотала головой, пытаясь стряхнуть с глаз капли пота.
– Это возможно. Я справлюсь.

Уриваль мрачно выругался.

– Ничего подобного ты не сделаешь, потому что он и просить не станет! Не будь дурой!

Андраде не обращала на него внимания.

– Рохан, ты видел что-нибудь полезное?

– Барку, помещение в трюме, нескольких женщин в коридоре, твою руку, стучащую в дверь. Вот и все.

– Я недостаточно долго продержалась, - с досадой сказала она.

– Еще немного, и ты потеряла бы сознание, а там поминай как звали! проскрежетал Уриваль.
– Ты окончательно выжила из ума?

– Не больше чем обычно. Не будем ссориться, мой старый друг. Рохан, если это будет необходимо, я сделаю. Когда мне предстоит устроить этот спектакль?

– Если ты считаешь, что справишься, то через два дня. Но...

– Никаких "но". Я сделаю это только потому, что Пандсала не справится. Чтобы показать то немногое, что ты видел, потребовались все мои силы. А у нее для этого не хватит ни таланта, ни квалификации.
– Андраде крепко сжала руку племянника.
– И все же сначала попытайся придумать что-нибудь другое. Я сделаю это ради Поля. Но только в том случае, если ничего иного не останется.