Чтение онлайн

– А тебе вообще не следовало их читать. Андри, я единственный, кто может дать тебе десять колец. Остановись, иначе они никогда не появятся на твоих руках. Ты можешь их надеть и сам, но они останутся пустыми.

Андри молчал. Ярость сверкала в его глазах, а Огонь - в руках.

– Андри, - в страшной тишине сказал Рохан.
– Пожалуйста.

Бледные языки пламени качнулись, когда Андри услышал голос верховного принца, его любимого дяди. Он еще раз взглянул на залитое слезами лицо Аласен, а потом на горящий Огонь. Тот медленно умирал. На лице Андри проступили страдальческие морщины, но безнадежная гордость заставила его гордо расправить плечи.

– Я сожалею...
– Он закусил губу, начал снова, и мать тихонько застонала от боли за него.
– Милорд Уриваль, нас здесь ничего не задерживает. Завтра утром мы отправляемся в Крепость Богини.
– Я уезжаю один, сказали его глаза, когда он в последний раз глянул на Аласен. Андри быстрым взглядом окинул лица остальных, коротко поклонился Рохану и почти выбежал из шатра.

Сорин вылетел следом так быстро, что никто не успел остановить его. Чейн тяжело опустился в кресло и закрыл лицо руками.

– Милосердная Богиня, - глухо сказал он.
– Почему я ничего не видел? Ведь он мой сын.
– Руки Чейна упали на колени. Он посмотрел в лицо Уриваля.
– Останься с ним. Помоги ему. Он так молод, Уриваль. Он так молод...

Тобин отстранила нежную руку Холлис, доковыляла до пустых покоев Поля и зарыдала.

* * *

Только на рассвете Сьонед отважилась задать мужу вопрос.

– Любимый... как ты догадался, что ему сказать? Рохан крутил в руках давно опустевшую чашу.

– Была уязвлена его гордость. Надо было восстановить ее.
– Он горько усмехнулся.
– Многие ли слышали, чтобы их просил о чем-нибудь верховный принц? Сьонед кивнула, дивясь его мудрости.

– Он мог убить Оствеля.

– Знаю. И понимаю. Когда я встретил тебя; мне было почти столько же. Если бы я потерял тебя так же, как он сейчас потерял Аласен - я мог бы сделать то же.

– Ты бы никогда...
– запротестовала шокированная Сьонед.

– В самом деле? Сьонед, любовь дар более могучий, чем этот ваш дар фарадимов. Романтики назвали бы нас живым доказательством этого.

– Значит, ты понял его гордость и усмирил свою.
– Она на секунду задумалась.
– А Поль не смог бы.

– Нет. Но, может быть, ему и не придется.
– Рохан отставил чашу и встал. Он двигался как старик.
– У него будут знания Уриваля. И власть другая, чем у Андри.

– Ты говоришь не о власти верховного принца...

– О нет. Совсем не о ней.

ГЛАВА 31

Волог ехал с ними до самой переправы через Фаолейн. Там, на лугу, залитом солнцем, он отдал свою любимую дочь Оствелю в жены. В тот же день Сьонед выполнила свои два обещания: стоять рядом с Холлис в момент ее бракосочетания с Мааркеном и подарить им свадебные ожерелья. Раненая рука Мааркена все еще не работала, и верховная принцесса помогла ему застегнуть на шее невесты ожерелье в виде серебряных листьев, обрамлявших сапфировые цветы. Холлис она передала простую золотую цепочку, и девушка надела ее на шею Мааркена. Три плоских широких звена этой цепи были усыпаны рубинами, бриллиантами и отшлифованным кусочком прозрачного янтаря, взятым с одного из колец Андраде.

Власть принца совершать свадебный обряд равнялась власти лорда или леди Крепости Богини. Чтобы парам, соединившимся в этот день, было предоставлено больше чести, рядом с Роханом находились Ллейн и Волог. Слова традиционного обряда, которые должен был сказать Андри, произносил Меат. Было бы жестоко заставлять Андри руководить церемонией, во время которой его любимая выходит замуж за другого. Молодой лорд давно уехал в Крепость Богини вместе с Уривалем и охраной из "Гонцов Солнца" под предлогом необходимости вступления в должность. Сорин сопровождал своего брата-близнеца, чтобы представлять семью во время ритуала, и просто потому, что он был нужен Андри.

Когда Рохан смотрел на то, как Аласен надевает серебряное ожерелье с серыми агатами на шею Оствеля, он вдруг с болью подумал о своем племяннике. Сорин поможет ему, хотя в этом трудно помочь. Он смотрел, как Оствель осторожными нежными движениями надевает на шею Аласен лунный камень и оникс, и понял, что эти двое нашли свое счастье. Мысленно он пожелал Андри найти свое.

Вечером устроили пир, и Сьонед наконец надела то платье, которое Поль приказал сшить для нее. Тобин, пораженная подарком племянника серебряно-алым платьем - ни за что не соглашалась выйти в нем танцевать, и Полю лично пришлось вывести ее на середину луга. В свите Рохана было несколько музыкантов, так что Оствель легко нашел лютню и начал петь. На глазах у Сьонед выступили слезы.

– Ты ведь не слышала, как он поет?
– спросила она Аласен. Девушка, изумленно слушая мелодию, покачала головой.
– Он не пел с...
– Она умолкла.
– Как я рада, что он тебя нашел.

– Тогда немедленно улыбнись, - прошептал Рохан и поцеловал жену в обнаженное плечо.

Двигаясь вдоль реки и наслаждаясь покоем позднего лета, они задержались еще на несколько дней. С каждой мерой, отдалявшей их от Виза, события Риаллы становились все бледнее и бледнее. Луговина блистала зеленью и золотом, словно лето остановилось и раздумало уходить. Никто не торопился в Пустыню. "Гонцы Солнца" по очереди летали в горы Вереш, но не нашли ни одного урагана, достаточно сильного, чтобы спуститься в долины и разрушить эту сказочную тишину.

Волог со свитой покинули их и вернулись к побережью, чтобы там сесть на корабли и вернуться на Кирст. Остальные пересекли Фаолейн. Рохан понадеялся на обещанную хорошую погоду и, действуя наудачу, повернул большую часть отряда на север. Луговина сменилась низменностями Марки.

Остальные собирались вернуться в Стронгхолд и Радзин по обычным маршрутам, но в холмах Вере был проход. Хотя он не был слишком запутан или крут, им пользовались очень редко. Дорога была долгой и изобиловала множеством поворотов. Быстрее и легче было идти на юг вдоль реки. Но у них было время, да и Холлис должна была ждать, пока она не освободится от привычки к дранату. Пожалуй, это было единственным минусом ранней теплой мягкой осени. Иногда они оставались в том или ином месте на день-другой, пока молодая женщина проверяла, насколько сильно ее пагубное пристрастие. Мааркен, Сьонед и Тобин постоянно были с Холлис, пока ей не становилось плохо. Количество драната в мешочке Сеяста уменьшалось, но заметить это уменьшение было все труднее и труднее.

Старый Ллейн приказал Чадрику и Аудрите двигаться на юг к морю и ждать его там. Сам он остался со своими друзьями.

– Столько лет не видел этой части страны, - сказал он Рохану. Пожалуй, с того времени, когда я был мальчишкой и отец послал меня в далекое путешествие. Я немного пошатаюсь в одиночестве, если вы не возражаете. Хочется еще раз все увидеть перед смертью.

Меат тоже остался, вновь приняв на себя обязанности телохранителя Поля. С молчаливого согласия Сьонед он начал учить юношу основам искусства фарадимов. Все иногда видели результаты этого, когда маленький вихрь легко и быстро проносился по дороге впереди, либо пляшущие краски касались ощущений других "Гонцов Солнца". Сьонед косилась на Меата, но увидев, что Поль, извиняясь, пожимает плечами, просто улыбалась. Поль наслаждался силой, купался в ее красоте и радости. Пусть он научится этому, думала Сьонед. Остальное, он уже понял.

На четырнадцатый день осени они оказались в предгорьях, чуть западнее Вереша и почти на одной прямой между Стронгхолдом и Скайбоулом. Стояла душная жара, которая давила даже у небольшого ручья, протекавшего через дремучий лес. Пот заливал лоб Рохана, стекал струйками по спине, насквозь промочив рубашку. Принц объявил привал и повернулся в седле, чтобы окинуть взглядом всех всадников, числом около пятидесяти. Все поникли от жары. Вновь опустившись в седло, он усмехнулся принцу Ллейну.

– Я думал, что жителя Пустыни жарой не удивишь. Но сейчас и я готов растаять.