Чтение онлайн

– Не надо угроз, - грустно улыбнулся он.
– Ты, кажется, собираешься пережить все еще раз. Хорошо, не будем гадать. Всегда будут люди, верящие в то, что Масуль на самом деле был сыном Ролстры. И пока с Полем все в порядке, мне не надо ни о чем думать. А вот что нам стоит сделать, так это придумать подходящее объяснение на тот случай, если он действительно захочет узнать происхождение своего дара.

Сьонед вновь поворошила веткой костер, задумчиво рассматривая горящие угли.

– Рохан, за пятнадцать лет никто не произнес об этом ни слова. Все знают только то, что Янте держала тебя и меня в темнице, а потом отпустила на свободу. Даже если кому-то и известно, что она родила ребенка от тебя, то они думают, что он погиб вместе с ней в огне.
– Она бросила короткий взгляд на мужа.
– Я не хочу, чтобы он узнал правду. Никогда. Не могу причинить ему боль.

– А я не хочу потерять его, - прошептал Рохан. Сьонед вздрогнула, и он махнул рукой.
– Глупость. Не обращай внимания. Я просто устал.

Верховная принцесса была достаточно умна, чтобы послушаться его последней реплики. Они погасили костер и вытянулись на одеялах. Они лежали рядом, тесно прижимаясь друг к другу, и смотрели на молчаливые, полные скрытой угрозы звезды, при которых был наречен Поль.

* * *

– Прекрасно, Сьонед!
– Меат радостно потер руки.
– Свежее рагу на ужин, и все благодаря твоему ястребу!

Птица изящно сидела на запястье женщины и прихорашивалась, словно понимала каждое сказанное о ней слово. Без сомнения, самка ястреба была прекрасна. Сьонед отпускала ее в полет всего один или два раза за все время путешествия, но за добычей она полетела в первый раз. Принеся здоровенного кролика, раза в два больше, чем она сама, птица изящно опустила жертву прямо в руки женщины и вновь прыгнула на руку своей повелительницы.

– И мяса оторвала совсем немного, - оценил Поль, добавляя кролика к двум маленьким птахам, пойманным его ястребом и птицей Тобин. Рохан и Аласен своих еще не выпускали. Верховный принц сделал галантный жест рукой, и девушка направила коня вперед, освобождая колпачок на голове у птицы, но еще не открывая ее яростных черных глаз, сверкающих на янтарной головке. Она оглянулась на Оствеля и улыбнулась.

– Если ее охота будет удачной, ты вечером споешь нам? Оствель выгнул бровь.

– Но ведь это обязанность жены - удовлетворять потребности мужа. Почему я должен платить за то, что ты просто выполняешь свой долг и кормишь меня?

– Оствель!
– усмехаясь, возразил Чейн.
– До окончания испытательного срока еще дней двадцать, так что помалкивай! Особенно если она еще не видела твоего замка. Пока она его не одобрила, у нее есть полное право разжаловать своего Избранного. Так что поосторожнее!

– Ну?
– засмеялась Аласен, ожидая, что ответит Оствель.
– Будешь петь, если я добуду тебе ужин?

– Только не колыбельную, - сурово предупредил Ллейн, но в его глазах плясали смешинки.
– По-моему, если ты усыпишь ее своим пением, это будет не то, что она имеет в виду.

– Чтобы удовлетворить мои потребности, не хватит и того, что я имела в виду, - засмеялась Аласен.

– Знаешь, - усмехнулась Сьонед, - много лет назад я подумала, что вижу в последний раз, как он краснеет. Кажется, я ошиблась. Аласен, мои поздравления!

– Нет, хватит!
– зарычал Оствель, заставив ястребов испуганно встрепенуться.
– Значит, песня за приличную еду? Хорошо, миледи. Но добыча должна быть приличной. В последнее время у меня зверский аппетит.

– Принято, - сказала Тобин и кивнула Аласен. Сьонед надела колпачок на гордую птичью голову, погладила радужные с синим отливом перья на ее спине и передала ястреба слуге. Память о соревнованиях с Камигвен болью отозвалась в ее сердце. Ее свадебным подарком Оствелю стала лютня. Со времени ее смерти она играла очень редко. Аласен вернула Оствелю музыку.

Колпачок слетел с янтарно-желтой головы, и ястреб взлетел. Ярко окрашенные в бронзовый, зеленый и золотистый цвет крылья замелькали в солнечном свете. Ее радость взлетела в воздух радостным криком свободного полета. Но вместо того, чтобы начать охоту в низине у холмов, птица издала ликующий крик и унеслась на север.

– Черт!
– воскликнул Риян.
– Если она так полетит и дальше, то мы никогда ее не поймаем!

Сьонед не выдержала и свила несколько прядей света. С закрытыми глазами она поспешила за ястребом; ее дух парил высоко в небе. С ней происходило то же, что с каждым фарадимом во время полета: ее душа скользила вольно и свободно, словно у нее были крылья, рожденные одновременно с ветром, солнечным светом и ее силой. После той боли и ран, которые нанес ей собственный дар во время Риаллы, она полностью отдалась наслаждению той его стороной, которую больше всего любила. Она неслась вслед за ястребом Аласен над прекрасными холмами и пышными лугами и видела птицу прямо над собой. Та неожиданно бросилась вниз - так быстро, что за ней не успел даже солнечный луч.
– Скорей!
– крикнула Сьонед.
– Я знаю, где она! Они бешено поскакали за ней, пуская лошадей в галоп по изрытому склону холма и заставляя их перепрыгивать ручьи, уже через меру становившиеся по-летнему узкими речушками. Копыта прогрохотали по берегу одной из таких рек, и Сьонед криком предупредила остальных, когда дорога сузилась, заставляя их скакать потише и только по одному. Поль направил своего коня на мелководье, чтобы догнать ее и Рохана. Она слышала, как Меат бросился за ним следом, Тобин смеялась, как сумасшедшая, а Чейн умолял их всех не лететь сломя голову. Сьонед не стала его слушать, и когда путь вновь расширился, подстегнула свою кобылу и понеслась через лес.

Неожиданно они влетели в долину, которую Сьонед видела во время полета. Она придержала лошадь, задохнувшись от восторга. Перед ними раскинулась широкая плодородная равнина длиной в десять мер и шириной в пять. Склоны холмов обросли деревьями, увешанными сочными плодами, а немного выше, где взмывали в небо неровные серые скалы, тянулись вверх мачтовые сосны. На востоке извивалась река, окруженная лугами, заросшими синими и алыми цветами, которые превращали землю в пурпурное знамя. Вдали блестело озеро, под свежим дуновением ветра качались высокие травы, и золотое сияние перемежалось с волнами зеленого серебра. Сьонед наконец успокоила дыхание и бросила восхищенный взгляд на Рохана, голубые глаза которого подернулись легкой поволокой.

– Похоже на впадину в ладони Богини!
– выдохнула Тобин.
– Сьонед, как розы смогли забраться так высоко?

– А дикий виноград?
– спросил Чейн. Он повернулся к одному из грумов, который сумел удержаться за ними.
– Возвращайся и покажи дорогу остальным. На сегодняшнюю ночь мы разобьем здесь лагерь.
– Он глянул на ошеломленное лицо Рохана и лукаво добавил: - А может быть, и на всю зиму.

Но Рохан его не слышал.

– Можешь сказать, насколько плодородна эта земля?
– обратился он к жене дрожащим от возбуждения голосом.

– Рохан, - замигала она, - с тех пор прошли годы...

– Скажи!

Она спрыгнула с лошади и бросила поводья Полю. Войдя в океан луговых цветов, Сьонед скинула перчатки, упала на колени и погрузила руки в плодородный чернозем. Она сжала его в руках, поднесла щепоть к лицу, вдохнула ее аромат и просеяла сквозь пальцы. Дочь сельского помещика, она помнила свои первые ощущения, со времени которых прошли целые десятилетия. Она изучала почву, используя знания, которым в прекрасной, но мертвой Пустыне просто не было применения. Наконец Сьонед встала и подарила мужу лучезарную улыбку.

– Здесь вырастет любая палка, воткнутая в землю! Ты только оглянись вокруг! Какая красота!

Он кивнул, спрыгнул на землю и один двинулся вперед.

Все ошеломленно посмотрели ему вслед. Солнце золотило его светлые волосы. Одна Сьонед точно знала, о чем он сейчас думает, и с трудом удерживалась, чтобы не рассказать об этом всем остальным.

Наконец он вернулся, подхватил изумленную Сьонед и подкинул ее высоко в воздух, смеясь от возбуждения.

– Да! Да! Ты права! Это великолепно!
– кричал он.
– Сьонед, это самое прекрасное место в мире! И оно наше!
– Он поставил ее на ноги и повернулся к остальным.
– Поль! Как ты думаешь, где мы построим твой дворец?