Чтение онлайн

— Погодите, шеф, — возразил Клифтон, — у вас ещё пятиминутное выступление по всеобщей сети с объявлением нового состава правительства.

— Сами объявите. Как мой первый зам в этом правительстве.

Клифтон растерянно заморгал:

— Л-ладно…

Но Корпсмен настаивал:

— А с Брауном что делать?! Ему ж обещано было!

Клифтон изумлённо вытаращил глаза:

— Когда это, Билл, и кем?! Его, как и всех прочих, лишь спросили, согласен ли он работать в правительстве — это ты имеешь в виду?

Корпсмен замялся, словно актёр, спутавший роль:

— Ну да! Это ж — всё равно, что обещание!

— Ничего подобного — пока состав кабинета не объявлен.

— Говорю тебе, он был объявлен! Ещё два часа назад!

— Н-ну… Боюсь, придётся созвать твоих парней и сказать, что ты ошибся. Или хочешь, я их соберу и заявлю, что им, по недоразумению, достался вариант, не одобренный мистером Бонфортом окончательно. Но сделать это следует до оповещения по всеобщей сети.

— Погоди. А этому — так всё и спустить с рук?

Похоже, Билл имел в виду скорее меня, чем Виллема, однако ответ Роджа свидетельствовал об обратном:

— Да, Билл. Сейчас не время заводить конституционные склоки. Не стоит оно того. Ну как, объявишь сам? Или лучше мне?

Повадками Корпсмен напоминал кошку, которая вынуждена подчиняться лишь потому, что её держат за шкирку. Он сморщившись, пожал плечами:

— Ладно уж, сам скажу. Хотел только убедиться, что сформулировано всё, как надо. А то — где налажаешь, потом такие разговоры пойдут…

— Спасибо, Билл, — мягко ответил Родж.

Корпсмен направился к выходу. Я окликнул его:

— Кстати, Билл! Заявление для газетчиков!

— А? Что там ещё?

— Ничего особенного. — Я буквально с ног валился от усталости. Роль постоянно держала на пределе. — Только скажи им, что мистер Бонфорт простудился, и врач прописал ему постельный режим и полный покой. Я вымотался, как собака!

Корпсмен фыркнул:

— Лучше скажу — пневмония.

— Это — как тебе больше нравится.

Стоило ему выйти, Родж наклонился ко мне:

— Шеф, я бы так делать не стал. В нашей работе от нескольких дней — вся жизнь порой зависит!

— Родж, мне, правда, нехорошо почему-то. Можете вечером по стерео об этом упомянуть.

— Но…

— Короче, я иду спать, и всё тут! Почему, в конце концов, Бонфорт не может «простудиться» и оставаться в постели до тех пор, пока он не придёт в норму? Каждый выход в этой роли увеличивает вероятность того, что кто-нибудь в один прекрасный день углядит фальшь! Да ещё Корпсмен этот — со своими вечными подковырками!.. Даже мастер ни на что путное не способен, если под руку постоянно тявкают! Так что — пора кончать. Занавес!

— Да не обращайте на него внимания, шеф. Я уж постараюсь, чтоб Корпсмен вам не докучал. Здесь ведь не в теснотище на корабле — масса возможностей не мозолить друг другу глаза!

— Нет, Родж, я уже всё обдумал. Сколько можно тут с вами валандаться?! Останусь, пока мистер Бонфорт не сможет на люди показаться — но выступать буду лишь в самом крайнем случае.

Вдруг мне стало как-то не по себе — я вспомнил, что император просил не отступать и понадеялся на меня…

— Мне действительно лучше не вылезать лишний раз. До сих пор всё гладко сходило, но — они ведь знают, что на обряд усыновления явился не Бонфорт, хотя не осмелились об этом заявить — доказательств не было. Они и сейчас могут подозревать, что подмена всё ещё работает, но наверняка уже не знают: а вдруг он сам уже выздоровел? Настолько, что смог провести аудиенцию, верно?

Клифтон вдруг виновато как-то смутился:

— Боюсь, они полностью уверены, что вы — дублёр, шеф.

— Ка-ак?!

— Мы вам всей правды не выкладывали — не хотели лишнего беспокойства… Док Чапек после первого же осмотра сказал: он лишь чудом может стать на ноги к аудиенции. И тот, кто его накачал, отлично знал, что делал.

— Та-ак. Стало быть, вы меня дурачили, говоря, что с ним всё в порядке. — Я сдвинул брови:

— Родж, что с ним? Только без вранья!

— Когда я вам врал, шеф? Потому и предлагал навестить его, хотя отказу обрадовался, не скрою.

Помолчав, он добавил:

— Может, пойдёте всё же с ним побеседуете?

— М-м… Нет, пожалуй.

Причины на то были прежние. Раз уж придётся играть и дальше, пусть хоть подсознание моё не отчебучит какой-нибудь пакости. Изображать нужно человека здорового.

— И всё же, Родж, я верно говорю. Если даже они уверены, что подмена до сих пор продолжается, тем паче — не следует зря рисковать. Они были сбиты с толку, а может, просто не успели подготовить разоблачение. Но не вечно же так будет! Они массу самых гробовых проверок устроить могут, и стоит хоть одну не пройти… Подобные забавы ещё прежде мячика изобрели!

Я ещё раз оценил обстановку.

— Да, лучше мне пока «поболеть», и подольше. Билл прав — пусть будет пневмония.

Такова уж сила внушения — проснулся я наутро с заложенным носом и воспалением в горле. Док Чапек выкроил время, чтобы меня подлечить, и к вечеру я вновь почувствовал себя человеком. Всё же доктор выпустил бюллетень о «вирусном заболевании мистера Бонфорта». Лунные города герметичны и воздухом снабжаются через системы кондиционирования, так что передачи инфекции респираторным путём можно не опасаться. Тем не менее, выражать соболезнования никто не торопился. Целых четыре дня провёл я в праздности, роясь в огромной библиотеке и архиве Бонфорта! Оказывается, статьи о политике и экономике могут быть весьма увлекательным чтением. Никогда б не подумал. Император прислал цветы из дворцовой оранжереи — возможно, даже мне лично.

Так-то жить можно! Я бездельничал и наслаждался подзабытой уже возможностью быть Лоренцо Смайтом, а хоть и просто Лоуренсом Смитом. Правда, ловил себя на непроизвольных перевоплощениях, стоило кому-нибудь войти, но тут уж ничего не поделаешь. Необходимости в них, впрочем, не было: приходили лишь Пенни да доктор Чапек, да ещё Дэк разок заглянул.

Однако, даже почивать на лаврах в конце концов надоедает. На четвёртый день я устал от своей комнаты не меньше, чем от продюсерских приёмных, кои немало повидал на своём веку. Одиноко было. Никто за меня не тревожился, визиты доктора Чапека носили чисто профессиональный характер, а Пенни заходила всего пару раз, и то — ненадолго. К тому же, она снова перестала называть меня мистером Бонфортом.

Когда в дверях показался Дэк, я был просто счастлив:

— А, Дэк! Что новенького?

— Да всё по-старому. То, да сё, и капремонт «Томми» задай, и Роджу с его политическими закавыками разобраться помоги… Восемь против трёх — наживёт он себе язву желудка с этой кампанией. Политика, куда денешься!

Он уселся на диван.

— Слушай, Дэк, а ты-то каким боком влез в это дело? Нет, серьёзно? Всю жизнь считал, что космачи политикой интересуются не больше, чем актёры. А ты — и подавно…