Чтение онлайн

Когда в кабинет мой ввалились Родж с Дэком, я вдохновенно трудился над очередной речью, велев Пенни никого не пускать, хотя бы началось землетрясение. Прошлым вечером Кирога выступал в Сиднее и выдал настолько дикое заявление, что представился весьма удачный случай выставить на всеобщее обозрение его ложь и как следует прищемить ему хвост. Я решил попробовать написать ответную речь собственноручно, не дожидаясь набросков, и надеялся на одобрение.

— Вот, слушайте!

Я зачитал им ключевой абзац.

— Как оно?!

— Да, — согласился Родж, — а шкурой Кироги мы дверь обобьём. Шеф, вот список по «тихим» округам, посмотрите. Его сдавать через двадцать минут.

— А, опять! Чёрт бы побрал эти совещания! Зачем он мне сейчас? Что-то с ним не так?

Я быстро просмотрел список. Все кандидаты были знакомы мне по ферли-храну, а некоторые и лично. Почему каждый из них попал сюда, я тоже знал…

И тут в глаза мне бросилось: Корпсмен, Уильям Дж.

Подавив приступ вполне понятной досады, я спокойно заметил:

— Родж, я смотрю, и Билл попал сюда.

— Да, верно. О нём я и хотел сказать. Понимаете, шеф, всё мы знаем — у вас с Биллом нелады. Кроме Билла в этом никто не виноват. И всё же… Вы ещё не заметили, но у него просто гигантских размеров комплекс неполноценности, вот он и готов любому в глотку вцепиться. Таким образом мы это прекратим.

— Прекратите?

— Да. Он спит — и видит себя в парламенте, ведь все мы, кто с вами работает, — члены ВА. И Биллу это постоянно покоя не даёт. Он сам как-то, после третьего бокала, жаловался, что он здесь — просто чернорабочий. Понятно, его это угнетает… Вы ведь не против, верно? А от партии не убудет; она одобряет и считает это умеренной платой за прекращение трений в штаб-квартире…

Я уже совсем успокоился.

— Но мне-то что за дело? С чего я буду возражать, если мистер Бонфорт так хочет?

Заметив быстрый взгляд, которым обменялись Родж с Дэком, я добавил:

— Ведь это он так хочет, верно?

— Родж, скажи ему, — сурово велел Дэк.

— Мы с Дэком сами так решили, — нехотя признался Клифтон. — Похоже, так будет лучше.

— Значит, мистер Бонфорт этого не одобряет? Вы его спрашивали?

— Нет.

— А почему?

— Шеф, ну нельзя его тревожить из-за каждого пустяка! Ведь он — старый, больной, измученный человек. Я решаюсь беспокоить мистера Бонфорта лишь по серьёзнейшим политическим вопросам — а этот вовсе не таков! Тут мы и сами справимся.

— Тогда зачем вам моё мнение?

— Мы хотим, чтобы вы знали, кто, где и почему. Думали, вы поймёте и согласитесь с нами…

— Я?! Вы просите от меня решения, словно я — сам мистер Бонфорт! Но я же — не он!

Я нервно забарабанил пальцами по столу — совсем как он:

— Если вопрос такого уровня, вам всё же следует спросить его. А если всё это неважно — зачем спрашивать меня?

Родж вынул изо рта сигару:

— Ну, хорошо. Я вас ни о чём не спрашивал.

— Нет!

— Э-э… Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду «нет». Вы именно спрашивали, значит, в чём-то сомневаетесь. Так что — если хотите, чтобы я от имени Бонфорта представил этот список в исполнительный комитет, пойдите и спросите его самого!

Некоторое время они молча глядели на меня. Дэк со вздохом сказал:

— Да выкладывай уж всё, Родж. Или давай я.

Я ждал. Клифтон вынул изо рта сигару:

— Шеф, у мистера Бонфорта четыре дня назад был удар. Его ни в коем случае нельзя беспокоить.

Я оцепенел. В голове вертелась старая песенка [35] : «Там шпили башен терялись в облаках, дворцы сияли неземною красотою…»

Немного придя в себя, я спросил:

— А с головой у него как?..

— Полный порядок, но он измучен до смерти. Та неделя в плену совсем его подкосила, мы и не ожидали такого. Он двадцать четыре часа пробыл в коме. Сейчас пришёл в себя, но полностью парализована левая сторона лица и, частично, — тела.

— А что говорит доктор Чапек?

— Полагает, всё должно пройти, стоит тромбу рассосаться. Но и после его придётся беречь от нагрузок. Шеф, он действительно серьёзно болен. Завершать кампанию придётся нам самим.

Я чувствовал, что выжат, как лимон, — то же было со мной, когда умер отец. Правда, я не видел Бонфорта, даже ничего не получал от него, кроме нескольких небрежных поправок в текстах. Однако, всё это время я учился у него. И многое делало возможным для меня его присутствие за стеной…

Глубоко вздохнув, я проговорил:

— О'кей, Родж. Постараемся.

— Постараемся, шеф, — он поднялся, — собрание скоро начнётся. Как с этим решим?

Он указал кивком на список по «тихим» округам. Я задумался. Может, Бонфорт и впрямь хотел бы утешить Билла, подарив ему право добавлять к фамилии «Достопочтенный»? Просто так — чтобы сделать его счастливым. Бонфорт на такие вещи мелочен не был — не заграждал ртов волам молотящим… [36] В одном эссе о политике он писал: Не то, чтобы у меня был такой уж высокий интеллект. Весь мой талант в том, что я нахожу способных людей и не мешаю им работать.

— Родж, давно Билл у него работает?

— Уже четыре с лишним года.

Значит, его работа Бонфорта устраивала…

— С тех пор одни всеобщие выборы уже прошли, так? Почему же Бонфорт ещё тогда не ввёл Билла в ВА?

— Почему… Не знаю. Не поднимался как-то такой вопрос.

— А когда Пенни стала Достопочтенной?

— Три года назад. На дополнительных.

— Ну что ж, Родж, вот вам и ответ!

— Не совсем вас понимаю…

— Бонфорт в любое время мог сделать для Билла место в парламенте. Однако не стал. Так что — ставьте в список «подмену». Если мистер Бонфорт сочтёт нужным, всегда успеет назначить дополнительные выборы после выздоровления.

Выражение лица Клифтона не изменилось. Он взял список, сказав лишь:

— Хорошо, шеф.

В тот же день Билл уволился — вероятно, Родж сообщил ему, что фокус не удался. Но узнав о его уходе, я чуть инфаркт не схватил: только теперь сообразил, что своим упрямством, возможно, поставил под удар всех. Я сказал об этом Роджу. Он покачал головой.

— Но он же знает всё! Это с самого начала был его план! Он же столько грязи в стан Партии Человечества приволочёт…

— Забудьте вы о нём, шеф. Тля он, конечно, раз бросил всё в разгар компании, и слова-то другого не подберу. Вы, человек посторонний, и то так не поступили. Но — не шакал же! В его профессии не принято выдавать тайн клиентов, даже если навсегда распрощались.

— Ваши бы слова да богу в уши…

— Увидите. И не волнуйтесь понапрасну, работайте себе спокойно.

Следующие несколько дней прошли тихо. Я уже решил, что Клифтон знал Билла лучше, чем я. О нём никаких вестей не было; кампания близилась к концу и становилась всё напряжённее. На разоблачение — ни намёка. Я начал забывать об инциденте и с головой ушёл в составление речей, выкладываясь целиком и полностью. Иногда мне помогал Родж, иногда я сам справлялся. Мистер Бонфорт шёл на поправку, однако док Чапек прописал ему полный покой.