Чтение онлайн

— К.Пенче не обрабатывает ни одного дома из тех, что вы присылаете на Землю.

— Пах! Дома Пенче бездушны и покорны. Их ничего не интересует. Им не хватает красоты и изящества. — Он помолчал — Я не могу говорить. В вашем языке нет слов, которыми можно было бы выразить чувства исзмийца к своему дому. Он растит его, и сам растет в нем. Его прах достается дому, когда умирает. Он пьет его кровь, он дышит его дыханием. Дом защищает его, чувствует цвет его мыслей. Одушевленный дом способен отогнать чужака, разгневанный дом способен убить. А сумасшедший дом... в нем мы содержим преступников.

Фарр зачарованно слушал.

— Все это хорошо для исзмийцев, но землянин не настолько требователен, во всяком случае, землянин с низким доходом или низкой касты, чтобы вам было понятно. Дом ему нужен всего лишь затем, чтобы в нем жить.

— Вы можете приобретать наши дома, — сказал Зхде Патасз, мы будем рады вам их предоставить. Но вы должры использовать услуги аккредитованных распространителей.

— Вы имеете в виду Пенче?

— Да. Он наш представитель.

— Кажется, мне пора спать, — сказал Фарр. — Я устал, и голова болит.

— Жаль. Но отдохните хорошенько, и завтра, если хотите, мы посетим мою плантацию. Чувствуйте себя свободно: мой дом — ваш дом.

Молодая женщина в темном тюрбане отвела Фарра в его камеру. Она церемонно омыла ему лицо, руки и ноги, побрызгала и воздух ароматными духами.

Фарр погрузился в прерывистую дремоту. Ему мерещился тсорд. Он видел грубое коричневое лицо, слышал тяжелый голос. Ссадина на голове горела, и Фарр ворочался.

Лицо коричневого человека исчезло, словно погасший огонь, и Фарр, наконец, крепко заснул.

На следующий день Фарра разбудили вздыхающие и шепчущие звуки музыки исзмийцев. Свежая одежда висела рядом. Он оделся и вышел на балкон. Вид отсюда был изумительно, сверхъестественно красив. Солнце, Кси Ауригью, еще не взошло. Небо цвета «электрик» нависало над разноцветным зеркалом моря, темнеющего к горизонту. Справа и слева стояли огромные, замысловатые дома аристократов Тжиери, и на солнце отчетливо вырисовывались силуэты их крон, а цвета стручков были приглушены: темно-синий, темно-бордовый и глубокий зеленый — такой бывает у старого вельвета. Вдоль канала дюжинами крейсировали гондолы. За каналом располагался базар Тжиери. Здесь распределялись изделия и инструменты промышленных систем Южного континента и некоторых внешних миров, при этом использовались способы обмена, в которых Фарру еще не удалось до конца разобраться.

Из апартаментов послышался звук, словно кто-то дернул за веревку, Фарр обернулся и обнаружил двух служителей — они несли высокий, со многими отделениями буфет, полный еды. И пока Кси Ауригью выпячивалось над горизонтом, Фарр успел позавтракать вафлями, фруктами, морскими клубнями и пастилой.

Едва он закончил, вновь выскочили служители. Их расторопность и проворство немного развеселили Фарра. Они уволокли буфет, и вошла женщина, которая прислуживала ему накануне вечером. Сегодня ее обычный костюм из черных лент был дополнен непонятным головным убором из таких же лент, который маскировал шишки и складки на темени и неожиданно делал женщину привлекательной. Исполнив изысканный ритуал приветствия, она сообщила, что Зхде Патасз готов к услугам Фарр-сайнха.

Вместе с ней Фарр спустился в холл у основания огромного ствола. Здесь его ожидал хозяин дома, а рядом с ним стоял исзмиец, которого он представил как Омона Бозхда, главного агента кооператива Доморастителей. Ростом тот был выше Патасза, с более широким и менее выразительным лицом, да и характер у него был, видимо, более живой и прямолинейный. Он носил синие и черные ленты и черные кружки на щеках — одежда, которая навела Фарра на мысль о его принадлежности к одной из высших каст. В отношении к нему Патасза сквозили одновременно снисходительность и уважение — во всяком случае, так показалось Фарру. Эту позицию Фарр приписал противоречию между кастой Омона Бозхда с его мертвенно-бледной кожей жителя одного из южных архипелагов и плантаторами Дездха, чья кожа отличалась слабым голубоватым оттенком. Фарр, достаточно сбитый с толку тем чрезвычайным вниманием, которое ему все время оказывали, более его не разглядывал.

Зхде Патасз проводил гостей к шарабану с мягкими сиденьями, который поддерживали над землей сотни почти бесшумных воздушных струй. Шарабан не имел никаких украшений, но и сама по себе коробка, выращенная вместе с перилами, изогнутыми и сплющенными дугообразными сиденьями и свисающей бахромой темно-коричневого меха весьма впечатляла. Слуга в красных и коричневых лентах нажал выступающий вперед шип, включая контроль. На заднее сиденье сели еще двое слуг с инструментами, эмблемами и прочей амуницией, о предназначении которой Фарр не догадывался.

В последнюю минуту к ним присоединился четвертый исзмиец в синих и серых лентах, которого Зхде Патасз представил как Удира Че главного архитектора.

— Настоящее исзмийское слово, — сказал Зхде Патасз, — Разумеется, другое и включает в себя элементы многих других значений; это и биохимик, и инструктор, и поэт, и провозвестник, воспитатель и так далее. Конечный эффект, тем не менее, тот же, так что его смело можно назвать создателем новых домов.

За архитектором, как само собой разумеющееся, появились трое вездесущих сзекров на другой, меньшей по размерам платформе. Одного из них Фарр вроде бы узнал — он охранял его во время налета тсордов и затем от него же Фарр натерпелся всяческих оскорблений. Но, может быть, это был другой сзекр — непривычному глазу все они казались на одно лицо. Фарру пришло в голову забавы ради пожаловаться на него Зхде Патасзу. Тот клятвенно обещал наказать виновных, но он тут же справился с побуждением: Зхде Патасз, судя по всему, относился к своим обязанностям серьезно.

Платформы проскочили между массивными жилищами — домами городского центра и вылетели на дорогу, что вела вдоль ряда небольших полей. Здесь росли серо-зеленые саженцы — дома-дети, решил Фарр. «Дома классов ААА и ААБР для контролеров работ с Южного континента, — пояснил Зхде Патасз весьма покровительственным тоном — Вон там — четырех — и пятистручковые деревья для мастеровых. Каждый район выполняет свои специальные задания, описанием которых я не хочу вас утомлять. Разумеется, продукция, идущая на экспорт, не доставляет нам столько хлопот: мы продаем немногочисленные, легко выращиваемые и стандартные структуры».

Фарр поморщился. Покровительственные оттенки в голосе Зхде Патасза становились все более отчетливыми.

— Если бы вы решили разнообразить ассортимент, вы могли бы необычайно увеличить вывоз товара.

Зхде Патасз и Омон Бозхд, похоже, развеселились.

— Мы вывозим столько домов, сколько хотим. К чему стремиться вперед? Кто оценит уникальные, исключительные свойства наших домов? Вы же сами говорите, что для землянина дом — не что иное, как коробка, в которой можно укрыться от непогоды.

— Вы и в самом деле нерациональны, Фарр-сайнх, — сказал Омон Бозхд, — если только мне удалось подобрать слово с наименее обидным звучанием. На Земле, вы говорите, для жилища не нужно ничего. В то же время жилище на Земле — излишек богатства, и излишек столь значительный, что на обширные проекты тратится неисчерпаемая энергия. Богатство это может позволить решить проблему дефицита домов очень легко — вернее, тем, кто контролирует это богатство. Понимая, что подобный курс для вас нереален, вы обращаетесь к нам, относительно бедным исзмийцам, которые, по вашему мнению, должны быть почему-то менее черствыми, чем люди вашей планеты. А увидев, что у нас есть собственные интересы, вы возмущаетесь — именно в этом состоит иррациональность вашей позиции.