Чтение онлайн

Соратники героического графа Лестера, в ультимативной форме выдвинувшие требование установления конституционной монархии, — конституционность уже сама по себе являлась, по их мнению, гигантской уступкой со стороны реставраторов, — были безжалостно стёрты с лика Вселенной. Демонстрация перед зданием Комиссарии была разогнана солдатами Ревмагсовета при помощи боевого оружия, безо всякого применения магии.

В общей сложности, монархисты потеряли убитыми более трёх тысяч человек, сотню роче и одного роальда. Революционеры отделались четырьмя ранеными. Противостояние, набрав полную скорость, переходило на более высокий уровень — открытого вооружённого конфликта.

За десятеро суток моего пребывания во дворце я неоднократно лицезрел роальда по имени Ишшилайо. Мы очень внимательно присматривались друг к другу. Ещё бы, два единоличных Носителя на площади в один квадратный километр! Несмотря на опасения Поющей Жрицы, других покушений на мою драгоценную жизнь не последовало. Так что и экстренно спасать меня больше не потребовалось. Я попытался осознанно «спросить» Свет, кто были те личности грубо-уголовной наружности, «катранившие» меня, но Свет высокомерно хранил молчание, не посылая в ответ никакого прозрения.

И я спустя некоторое время, маясь от безделья, начал скучать. Припёрся, называется, напрямик сквозь вакуум, свершить что-нибудь решающее! Герой нашёлся, леший-пеший...

Большинство совещаний революционного правительства, — с виду оно и не собиралось кануть в Лету, вопреки сложившемуся у меня мнению! — на которые Жрица удосужилась меня таскать, вызывали зевоту.

Совершенно не такими, абсолютно неотличимыми от заседаний совета директоров какой-нибудь крупной корпорации, раньше представлялись мне собрания магов... Не знаю, как она представила меня почтенной аудитории, но моё присутствие не вызывало ни возражений, ни вопросов. Кроме того, я успел распроститься с верой в то, что когда-нибудь мы вернёмся в спальню королевы. Не то чтобы я туда стремился, но... первоначальный план был именно таковым, не так ли?.. Я ведь даже смирился со своим предназначением, решив стоически вынести уготованное судьбой бремя...

От скуки я решился, не ставя в известность Ту, Что Грезит, — имени собственного которой я до сих пор не знал, хотя и перешёл с нею на «ты», — приступить к сбору информации о пленённом Джоне Стюарте, которому вознамерился помочь.

Перед одним из совещаний у меня произошёл маленький конфликт с моей покровительницей. Я убеждал её, что не имею никакого желания присутствовать на обговаривании очередного указа, скорее всего направленного на улучшение продовольственного снабжения столицы. Она же говорила, что именно на предстоящем совещании я просто обязан побывать. В результате получасового спора я вынужден был отложить свой шпионский дебют и явиться в Красный зал.

Обсуждать должны были, как выяснилось, дальнейшую судьбу двух контрреволюционеров, напрямую связанных с врагом революции номер один — милордом Джеймсом Стюартом. Скорее всего, их должны были лишить жизни, перед упомянутой процедурой устроив им тотальное промывание мозгов.

Когда подсудимых, в сопровождении вояк с красными звёздами на шлемах и доспехах, наконец-то ввели в Красный зал, я... почувствовал, как моё сердце ёкнуло, тотчас же испуганно замерло, а потом быстро-быстро, мучительно и болезненно забилось...

Шпионами Джеймса Стюарта оказались члены Экипажа Вольного Торговца «Пожиратель Пространства».

Капитан Кэп Йо и субкарго Бой. Собственными бородатыми персонами.

...Жертва моего хулиганства врезает мне по башке древком от всей души, без дураков! Дочка дхоррова, чтоб ей триста лет кашлять без перерыву!.. Звёзды из глаз, звёзды в глаза, и вокруг одни сплошные звёзды... меркнут, меркнут, меркнут.

Померкли. Всё.

— ...Бо-ой... не помирай, пацан!.. Слышь меня?.. Приказываю жить... — хриплым шёпотом.

— Кх... — хочу ответить, но малоповоротливые губы практически не повинуются.

— Живо-ой... — облегчённый выдох. И громко: — Ну ты, лярва, озверела, да?!!

— Встать! — короткое, лающее, на спейсамерике.

«Технолайнючка прямо. А в задницу тебе, сама знаешь, шо! Буду лежать. Или добивай, или транспортируй как хошь. Дхорр тя загрызи...»

— Кх... еп ё, ну их... на х... — Приподымаю малоповоротливые веки. Заполонившие Вселенную звёзды исчезли. Хорошо. Звёзды — это здорово. Но «що занадто, то не здраво». Древняя земная поговорка. — Опосля со... щтёмся. — Говорить ещё трудно. Макушка превратилась в сплошной обнажённый нерв, реагирующий даже на движение воздуха.

— Давай, давай, — тычет меня в бок носком сапога другая солдатка, а ещё один красномечный урод из конвоя толкает капитана: — Вставайте! Быстро!

Чуть поодаль моя «крестница» окровавленными пальцами зажимает нос. Не разбираюсь в значении взглядов этих белёсых гляделок, но она явно сожрала бы меня с потрохами, если бы ей позволили. «Ничего-ничего, девка, — мысленно обещаю ей, — даст Выр, встретимся в узком коридорчике, я тебя так быстро оприходую во все дырки насухую, безо всякой предварительной игры, что и ойкнуть не успеешь. Разве что поцелую разок. В губы кулаком».

Встаю. Подношу ко рту свои пальцы, покрытые её кровью, и демонстративно, с причмокиванием, облизываю. Вкус крови роальдихи премерзкий, но, надеюсь, мой многообещающий взгляд исподлобья она прочла верно.

...Конвой притаскивает нас по каким-то мрачным туннелям дхорр-те знает куда. Место назначения оказывается местным застенком, конечно же.

«Везёт „этническому клаустрофобу" на тюрмы, а как же. Планида такая. Судьбина горькая. Хоть плачь, хоть прикалывайся искренне: во, постоянно что-то вокруг плена и тюрем действие крутится! Не жизнь, дхорр задери, а сплошной застенок. Мало мне было Акыра будто!»

— Куда я их суну? — вопрошает местный вертухай. — У меня все камеры переполнены реставрашками!

— Приткнёшь ненадолго, — отвечает один из конвоиров. — До заседания Совета. Этих скоро поволокём на допрос. Шпиёны, похоже. Из предохранительного кокона велено не вынимать.

— Ох-хо-хо, — тяжко вздыхает пенитенциарных делов мастер, — придётся сунуть в спецкамеру, если ненадолго. У меня там уже один урод с утра сидит, магией высшей степени от него так и пёрло, когда притаранили... Закоконенных-то в общую не задвинешь.

— Ничего, зато спецузнику веселей будет в компании, — проворчала конвоирша, нос которой я на время превратил в бульбу. Мало. Надо было ей, комментаторше, и ухи оборвать,

— Ты права. Кто-кто, а спецузник мятежников благодарит! Сколько лет в одиночке, в наглухо закоконенной от всякого проникновения камере! — развеселился сержант. «Тебя я тоже поцелую, — мысленно клянусь я. — Потом, Если захочешь».

В дальнейшем существую я в казематах, обуянный одной, но пламенною страстью: «Тикать, тикать к звёздам! !!!!» К тем, которые зовут. К тем, которые настоящие, а не в переносном смысле. К тем, которые рассыпаны на чёрном бархате неба, а не брызжут из глаз.