Чтение онлайн

— Конечно. Грамматические ошибки, регистрируемые моим мозгом в твоей речи, свидетельствуют о переутомлении, достигшем критического уровня, — соглашается флоллуэец, и они отправляются на прогулку.

Грустно улыбнувшись («Адекватное восприятие юмора, даже вымученного, — не самая развитая способность флоллуэйских мозгов!.. »), Номи идёт позади Урга, погружённая в свои мысли. Тело «разминается», мысли — киснут от «гиподинамии». Наяву они утомительно-однообразны, статичны; «Как он там, Мальчик мой??? Не случилось ли с ним чего??? А вдруг я не буду спать, когда ему удастся уснуть??? Как он там, Мальчик мой??? Не случилось ли...»

— Но-оми... — слышит она вдруг исторгнутое на выдохе ей в спину. И слышит шум ветра, вызванный прыжком — практически совпавшим по времени — Десса, передислоцировавшегося к ней за спину, и слышит раздавшееся вежливо-угрожающее:

— Милорд, я прошу вас не мешать выполнению процедуры. Больной необходим моцион. По предписанию доктора, совершаемый в молчании и самоуглублении.

Номи едва подняла глаза и развернулась, а представитель племени самых лучших в Обитаемых Пределах телохранов уже находится между нею и... Принцем. Точнее, голо-копией Майкла, замершей метрах в пяти от выставленных пальце-лезвий Урга. Гостевой апартамент Номи имеет временный статус частного владения, и без разрешения владелицы законно в него не вторгнешься, но соединительные коридоры и туннели базы — общие...

— Мисс Джексон, — взволнованно говорит принц, не обращая внимания нафлоллуэйца, — нам необходимо поговорить! Я сейчас же прибегу к...

— Нет! — к голопроекции Майкла с тыла приближается Турбодрайв, выскочивший из-за поворота, как дхоррчик из коробочки. — Ваше Высочество, как вас проинформировал медбрат, посетители к пациентке не допускаются...

— А для нарушителей режима, — проекция Душечки возникает в полуметре от немного дрожащего, мерцающего из-за помех прохождения принца, — в правилах моей клиники установлены суровые наказания. Мне бы не хотелось выглядеть врачихой-мегерой, но...

— Ничего, я мегер-рой выглядеть не боюсь, — проекция грозно скалящейся Бабушки падает с потолка, на лету разворачиваясь и надуваясь объёмом, — я отродясь мегер-ра, и по жизни тоже.

— Вот-во-от! А я мэ... хэр! — на ходу информирует Янычар, стремительно приближающийся по коридору собственной персоной.

Подбежав, он становится за спиной развернувшейся к принцу Номи, кладёт ладонь девушке на плечо и чуть сжимает пальцы: дескать, не бойся, я с тобой! Прикрываю с тыла!

Замолкший на полуслове принц пытается вставить ещё хоть словечко, но ему не даёт и рта раскрыть Марихуана, коварно спроецировавший себя не рядом с голопроекцией Майкла, а прямёхонько в...

Нескоординированное наложение вызывает ослепительную вспышку и довольно громкое шипение, наверняка заглушившее всё, что бы ни произнёс принц...

И громогласным апофеозом — скрежещущая проекция боевого манипулятора завывающего и улюлюкающего Киберпанка, втыкающаяся в аморфный радужный сгусток, порождённый наложением.

У Номи невольно наворачиваются на глаза слёзы. То ли от рецидива вспыхнувшей боли бесповоротной утраты, то ли от демонстрации. Потрясающей, трогательной и сумасшедшей демонстрации протеста, устроенной Экипажем в спонтанном единодушном порыве оградить её от голубоглазого блондинистого мачо Майкла (мечты глупых челж-самок всех времён и народов!).

А скорее всего — и от того, и от другого разом. Но...

В это же мгновение слёзы исчезают, будто высушенные порывом горячего ветра. В следующее — брызжут градом! Вперемешку с ослепительно вспыхнувшими звёздами... Застилая все страсти, бурлящие вокруг Девушки, из ниоткуда вдруг вырывается толстая палка. Её заносит над головой белёсоглазая роальдиха с расквашенным носом, брызжущим кровью во все стороны, и врезается эта палка Номи прямёхонько в макушку!!!

...Грозный граф Лестер по прозвищу Инквизитор стоял навытяжку перед невысокой щуплой женщиной-роальдой. Сбиваясь и заикаясь, он пытался ей что-то объяснить. Секретарь очень тихо приблизился к Лестеру и, дождавшись, пока ему разрешат вставить словечко, сообщил:

— Вот, есть один.

Женщина повернулась в мою сторону. Она внимательно и пронзительно посмотрела мне в лицо и довела до ведома графа:

— Я забираю его с собой.

— Но, миледи... Вы не можете... — хотел возразить Лестер.

— Ты заблуждаешься, человек Лестер. Или ты собираешься помешать Поющей Жрице? — вызывающе произнесла женщина.

Почему-то лишь после этих слов я узнал говорившую. И понял: в мире магии нет места случайности, все волшебные явления связует жёсткая закономерность, пускай и не всегда доступная полному пониманию даже посвящённого.

Будучи частью этого мира, Света также подчиняются упомянутой закономерности. В том числе и мой Свет, ничтоже сумняшеся забросивший меня, своего добровольно избранного Носителя, в Комиссарию, захваченную контрреволюционерами-монархистами, специально для того, чтобы столкнуть лицом к лицу с Поющей Жрицей роальдов, супермагиней, которая, то ли во сне, то ли наяву, явилась мне и что-то там пророчествовала о предрешённости нашей встречи. О моей «предназначенности», якобы имеющей место в реальности...

Жрица была одета в камуфлированные брюки военного покроя и грязно-белый растянутый шерстяной свитер. Её светлые волосы были собраны в коротенький хвост. Несмотря на уверенную властность, подтверждаемую каждым жестом и словом, выглядела она достаточно невзрачно.

Это заставило меня несколько призадуматься: не подлежало сомнению, что пообщаться, перед мгновенным «прибытием» на столичную планету, довелось мне именно с этой женщиной.

Но там, у точечного коммуникатора в «пресс-центре», на меня взирало абсолютно иное существо — запредельное, столь же таинственное и непредсказуемое, как Свет. Здесь же, в кабинете Лестера, я встретился с обыкновенной женщиной-роадьдой, и ничего не менял даже тот факт, что грозный граф-душегуб стоял перед нею, вытянувшись в струнку.

Или мутотень, «отброшенная» в меня Светом, проявляла себя двояко, в одних случаях обостряя, а в других, наоборот, притупляя восприятие?.. Я не чувствовал, леший-пеший, перед ней никакого благоговения! Абсолютно! Перед той — чувствовал, но перед этой — нет. Или, как избранник, чувствовать ничего и не должен был?.. Не может же она зачинать мессию от меня, холопа дрожащего!

Со мной, правда, тоже не всё листопадно было, как у нас на Косцюшко говорится. Может, мне одному, единственному, мерещится она постоялицей бедняцких ночлежек? То бишь — в истинном Свете позволила себя узреть... Опять я словечко «свет» мысленно с заглавной буквы выписываю — это что же, мутотень в своей лингвистической ипостаси?! Требует соответствующего пиетета? И откуда только в косморусском взялось этакое громадное количество идиом, со словом «свет» увязанных... Причём веет от слова этого откровенной метафизикой, вечным противостоянием добра и зла. И свет в нём — один из антагонистов. Первый.

Ещё тот вопросец...

— Свои вопросы задашь потом, Человек Лазеровиц, — нарушила течение моих мыслей жрица и, обращаясь к Лестеру, надменно молвила: — Наше свидание завершилось, человек Лестер. Я забираю удостоверивший мою истинную личину мандат...

Последнее слово было произнесено мистическим, вызывающим дрожь шёпотом. И человеком она графа назвала определённо с маленькой буквы, с подобной невыразительной интонацией выговаривается просто видовая принадлежность. Меня же поименовала — с буквы большой, и уже не впервые. С чего бы столь почтительное отношение?..