Чтение онлайн

Гипердвигатель был практически неразборным.

Не потому что его нельзя было физически вскрыть.

А потому что после этого его становилось почти невозможно собрать обратно без полной заводской перекалибровки.

Любое смещение:

резонатора, поля, фазового контура, синхронизатора, или даже отдельных элементов пространственной стабилизации

могло привести к рассинхронизации гиперполя.

А последствия подобной ошибки Олегу показали почти сразу.

На обзорной модели гипердвигателя Ила последовательно изменила несколько параметров калибровки всего на доли процента.

Сначала ничего не происходило.

Потом гиперполе начало дрожать.

Следом пошли фазовые искажения.

А ещё через несколько секунд пространство вокруг модели двигателя буквально свернулось само в себя.

Изображение просто исчезло.

Без взрыва.

Без вспышки.

Словно кусок пространства аккуратно вырезали из реальности.

— Это ещё что за хрень?.. — тихо пробормотал тогда Олег.

— Некорректная синхронизация гиперполя, — спокойно ответила Ила.

После этого она впервые за всё время обучения произнесла фразу, которая Олегу совершенно не понравилась.

— Большинство аварий гипердвигателей заканчиваются без возможности восстановления экипажа.

Несколько секунд он молча смотрел на схему.

Потом очень спокойно спросил:

— То есть если ошибиться…

— То ошибка обычно происходит только один раз.

После этого отношение Олега к гипердвигателям резко изменилось.

Потому что теперь это ощущалось уже не как техника.

А как работа с чем-то, что человеку вообще не положено трогать руками.

Обучение гиперсистемам оказалось больше похоже не на инженерию, а на настройку невероятно сложного музыкального инструмента, где малейшая ошибка в тональности могла разорвать пространство вокруг корабля.

Именно поэтому гиперинженеры Джора считались одной из самых редких и самых ценных специальностей флота.

Именно поэтому гипердвигатели почти никогда не ремонтировались в полевых условиях.

И именно поэтому даже Ила во время объяснений после закачки базы впервые за всё время обучения начала говорить заметно медленнее обычного.

Слишком опасной была сама тема.

Самой большой проблемой гипердвигателя оказалось даже не обучение, а экзамен.

Потому что для получения полноценной инженерной отметки гиперсистем требовалась практическая работа с настоящим гипердвигателем.

И именно здесь всё почти зашло в тупик.

Гипер «Арбитра» был повреждён.

Не критически.

Не разрушен полностью.

Но именно повреждён настолько, что система не проходила ни одного полноценного теста активации.

Когда Олег впервые увидел настоящий гипердвигатель дредноута, он несколько секунд просто молча стоял перед огромной яйцеподобной конструкцией, пытаясь осознать размеры системы.

Гипер «Арбитра» был чудовищно большим.

Даже по меркам Джора.

Обычные линкоры использовали значительно меньшие гиперсекции. Крейсеры — тем более. Но дредноуты относились к совершенно другой категории флота. Для них гипердвигатели создавались практически штучно.

Каждый — под конкретный корабль.

Под конкретную массу.

Под конкретную архитектуру корпуса.

Под конкретные энергетические нагрузки.

Именно поэтому гипер «Арбитра» занимал несколько огромных секций внутри центральной части корабля и больше напоминал гигантский промышленный реактор, чем двигатель.

Сотни кольцевых структур.

Многоуровневые резонаторы.

Синхронизирующие арки.

Тоннели энергетических магистралей.

И всё это было связано в единую систему настолько сложную, что Олег уже через первые несколько часов диагностики начал понимать, почему Джора почти никогда не ремонтировали гиперы вручную.

Потому что гипердвигатель нельзя было «починить».

Его можно было только идеально настроить.

Ила честно предупредила его почти сразу.

Она вообще впервые за всё время обучения выглядела по-настоящему неуверенной.

— Олег… скорее всего, у нас не получится.

Он тогда только хмыкнул.

— Ну это мы ещё посмотрим.

Первые несколько суток ушли на полную проверку внешних систем. Олег вместе с инженерными дройдами последовательно прозванивал:

энергетические магистрали, стабилизационные контуры, резонаторные кольца, фазовые компенсаторы, и цепи синхронизации.

Проверяли всё.

По отдельности.

Снова.

И снова.

Но чем дальше шла диагностика, тем неприятнее становился вывод.

Внешние системы были исправны.

Энергия поступала нормально.

Контуры работали.

Магистрали держали нагрузку.

Проблема находилась внутри самого гипердвигателя.

Именно там, куда по всем техническим регламентам Джора лезть было нельзя.

Олег тогда долго молча стоял перед схемой гиперконтура, разглядывая внутренние секции двигателя.

Потом тяжело выдохнул.

— Ну да… конечно.

Он прекрасно понимал, что сейчас фактически заходит на минное поле.

Любая ошибка внутри гиперсистемы могла:

сорвать синхронизацию, разрушить резонанс, схлопнуть контуры, или вообще превратить половину корабля в красивую физическую катастрофу.

Но одновременно с этим он понимал и другое.

Если ничего не делать — гипер всё равно останется мёртвым.

А значит:

корвет не восстановить, с Землёй не связаться, флот не чинить, и из системы они никогда не выберутся.

Ведь без снятия консервации с флота не запустить ремонтные модули, а сам он будет тут ползать, пока все окончательно не рассыпется в песок.

Поэтому спустя ещё несколько секунд молчания Олег поднял взгляд на Илу.

— Ладно.

Он спокойно ткнул пальцем в схему внутреннего контура.

— Вскрывай обшивку.

Подготовка заняла почти сутки.

Олег не собирался лезть внутрь гипердвигателя в обычных условиях. Слишком много неизвестного. Слишком высокая цена ошибки. Поэтому первым делом он приказал полностью отключить внутреннюю гравитацию секции и перевести весь отсек в вакуумный режим.