Чтение онлайн

Родионов и Седнина отсутствовали. Инютин появился, когда животных отправляли в обезьянник. На вопрос научного руководителя, почему задержался, ответил уклончиво, мол, не ожидал, что приборы будут восстановлены. На всю неделю отпросился в библиотеку. Всегда строгий к посещению лабораторных занятий, руководитель дал согласие с таким видом (кивнул, махнув рукой), словно хотел сказать – делай что хочешь, только отвяжись.

По-моему, под впечатлением происшедшего Бреус никак не придёт в себя. То же самое касается и аспирантов, ходят как в воду опущенные. Моё мнение: временно прекратить визуальное наблюдение – пусть всё войдёт в обычную колею.

Начальнику СОИС МГУ

полковнику Акиндину А.А.

от лейтенанта

Кимкурякина М.О.

Довожу до Вашего сведения, что 31.01.05 г. я возобновил дежурство, то есть визуальное наблюдение за лабораторией Бреуса. Появились Родионов и Седнина. Отсутствовали всю неделю по причине простуды (предъявили медсправки с указанием ОРЗ и освобождением от занятий до 30 января включительно). С утра звонил в лабораторию Инютин, сообщил, что загрипповал, когда появится в лаборатории, не знает. Кажется, сообщение не слишком расстроило завлаба, на опасение Родионова, что в отсутствие Инютина как усилителя (сказал «как катализатора») приборы не покажут достаточной устойчивости экстрасенсорного поля, Бреус только усмехнулся: «Ну зачем уж так – не надо преувеличивать возможности Инютина и недооценивать свои, тем более что вы всё сами знаете». В ответ Родионов побурел и лицом, и руками и так многозначительно взглянул на Седнину, что лично мне сразу стало понятно – он доволен, что они обойдутся без Инютина.

И обошлись. То есть, как только настроили приборы и стали замерять поле, тут такое началось со стрелками индикаторов, что руководитель Богдан Бонифатьевич самолично отрубил электропитание лаборатории. Сказал, что испугался за оборудование, могло опять сгореть.

Основная масса обезьян на внезапное подключение приборов, усиливающих экстрасенсорное поле человека, почти не отреагировала. Лишь в движениях некоторых из них появилась необъяснимая сонливость.

Начальнику СОИС МГУ

полковнику Акиндину А.А.

от лейтенанта

Кимкурякина М.О.

Довожу до Вашего сведения, что всю неделю, а именно с 01.02.05 г. по 04. 02.05 г., шла, как сказал завлаб Богдан Бонифатьевич Бреус, теоретическая подготовка к опытам. 7 февраля опыты возобновились. И опять едва не сгорели все мониторы. На этот раз для выявления причины был приглашён главный инженер спецмонтажа новой библиотеки МГУ, он-то и указал на неверную схему подключения электрооборудования.

На согласование и подписание дефектной ведомости ушло четыре дня, на устранение неверной схемы подключения – менее получаса.

11 февраля в десять утра по распоряжению Бреуса приступили к опытам. В них были задействованы: Седнина (естественный усилитель интеллекта – катализатор) и Родионов – информатор (его интеллектуальным полем, в десятки раз усиленным приборами, воздействовали на подопытных животных). Затем Седнина и Родионов поменялись местами. То есть Родионов выступал в роли катализатора, а Седнина – в роли информатора. За показаниями приборов следили три аспиранта, потому что исследовались три обезьяны, четвёртая, находящаяся в ведении аспиранта Инютина, ввиду его отсутствия из опыта была исключена. Заведующий лабораторией, по существующей среди учёных традиции, от снятия показаний приборов самоустранился и приступил к их анализу только с момента предъявления этих показаний главным компьютером.

Результатами опыта Бреус Б.Б. как руководитель проекта остался весьма доволен. Однако при подведении итогов между Родионовым и Седниной возник внезапный конфликт. Устойчивость экстрасенсорного поля у Седниной оказалась неожиданно выше, чем у Родионова. Дословно он сказал:

– А наша-то Мавра – вампирша, отхлебнула моей кровушки, и хоть бы что.

Думаю, он хотел пошутить, но шутка не получилась. Седнина обиделась.

– Ещё неизвестно, кто у кого отхлебнул.

Вмешался заведующий Бреус Б.Б., пристыдил конфликтующих, призвал к порядку. Составил график и порядок проведения последующих опытов.

Звонил Инютин И.И., сказал, что освобождён от занятий по 17 февраля.

Начальнику СОИС МГУ

полковнику Акиндину А.А.

от лейтенанта

Кимкурякина М.О.

Исследования последних дней подтвердили, что сила экстрасенсорного поля Седниной увеличилась и в опытах с животными стала преобладающей. Родионов ревнует, хотя и не показывает виду, а ревность всё равно прорывается. Сегодня, как бы шутя, сказал:

– Может быть, эскимосская богиня океана уже научилась просвечивать всех подобно рентгену, а мы в неведении?

– Не подобно рентгену, а подобно тебе. Ты же это хотел сказать?! – возмутилась Седнина.

Но Родионов не ответил или не успел ответить. Почуяв неладное, подошёл завлаб, Родионов пожаловался на внезапные боли в желудке. Бреус красноречиво посмотрел на часы, мол, по сути – утро, впереди целый рабочий день. Однако отпустил. Опять посмотрел на часы – ему звонил Инютин, обещал подойти к двенадцати.

И точно, к двенадцати подошёл Инютин. Бледный и какой-то весь взъерошенно-отрешённый, словно вот только что выскочил из горящей электрички. Во всяком случае, впервые пришлось наблюдать, чтобы в таком состоянии он пришёл в лабораторию – болезнь здесь ни при чём. Тем не менее завлаб не обратил внимания на его состояние.

Инютин заменил Родионова – приступили к опытам. Инютин был в своём обычном качестве – катализатором, а Седнина – информатором, то есть воздействовала усиленным экстрасенсорным полем на подопытных животных.

Результаты превзошли ожидания. Всплеск энергии был настолько мощным, что приборы зашкалили повсеместно. Было ощущение, что приборы опять накроются. И они наверняка бы накрылись, не сработай автомат разрыва цепи, который при монтаже параллельного оборудования казался лишним. Впрочем, никто не предполагал, что человек способен выбрасывать столько энергии в десятую долю секунды. Какой-то необъяснимый взрыв. Многие испугались, но больше всех Седнина – откуда в ней столько энергии?

Поначалу внимание было приковано к приборам, а потому никто не заметил момента исчезновения подопытной обезьяны, непосредственно числящейся за Седниной. Первое, что увидели, – клетка пуста. И в тот же момент, словно по мановению волшебной палочки, на письменном столе Седниной возникла обезьяна. Она вибрировала, её очертания казались размытыми, как это бывает с камертоном, которым ударишь о какой-нибудь предмет.

Когда вибрация исчезла (животное не успело пошевелиться), все аспиранты вместе с научным руководителем бросились к клетке. Даже я не утерпел – приблизился. Клетка была закрыта с внешней стороны на засов, причём засов был зафиксирован предохранительной шпилькой. Как животное выбралось из клетки?!

Мы совсем позабыли об обезьяне – благо, Инютин не растерялся, взял её на руки. (Однажды выскочившую из клетки обезьяну пришлось ловить всей лабораторией.) Страшно шустрые зверьки, секунду промедлишь – и вся лаборатория будет перевёрнута кверху дном. А тут никто до приборов не дотрагивался – все результаты опыта уцелели.