Чтение онлайн

Итак, решено: завтра его папа отвезёт обратно. Максим ликовал внутри. Но, чтоб не увидели его радости, лежал с грустным лицом и исправно температурил. Утром, уже проехав половину пути, Макс решился заговорить с отцом.

– Папа, мне сегодня приснился Олег, тот парень, с которым я в поле познакомился, который в линзе такой исчез большой, как в воздухе, и мы с тобой испугались и убежали.

– Хорошо, – отец ответил легко: похоже было, что он не вник в сказанное.

– Папа, я самолет в поле тестировал, помнишь? – Максим уже понимал, что разговора не получится.

– Помню, у тебя хорошо получалось, я иногда смотрел. – Отец повернулся с улыбкой, потрогал лоб сыну. – Ты сиди молча, при температуре бывает – сон и реальность могут смешаться.

Максиму стало грустно. Взрослые, если что-то не понимают, сразу перестают это замечать, как будто этого нет. Ему вспомнилось, как на уроке его одноклассник Дима спрашивал, почему такой слабенький росточек любого растения может пробиться через асфальт, где он берет силы, ведь он такой малюсенький. И это было интересно. Но ответа не последовало. И много чего в школе было занимательного, но вот с ответами всегда была проблема.

В первое же утро в деревне Максим почувствовал, что никакой температуры у него нет. И весь этот день он уговаривал деда взять его завтра на рыбалку. Дед громко басом гудел, что тот должен поберечься, что будет сыро и прохладно, но опять та же «чувствительность» Максима подсказывала – возьмет.

Реку с дороги было видно, она распласталась в низине. С обочины спускался достаточно пологий склон. Река в этом месте делала ровную круглую петлю, затем снова широко текла вдоль дороги, постепенно отдаляясь от нее. Максим с дедом доехали на старой белой Ниве до синей таблички у дороги. Таких указателей Макс не видел. Она была из сколоченных дощечек, покрашена голубой краской. На голубом фоне белыми буквами – русскими, кажется, но витыми какими-то и перемешанными с незнакомыми другими иностранными буквами – написано: «Государева дорога в Сибирь до 1695 г.» и стрелочка – «Сибирь». Стрелка указывала не на дорогу почему-то, а вбок, на обочину. Дед, следуя этому указателю, нырнул влево на грунтовую дорогу, которая резко покатила вниз, к реке. И, к восхищению Максима, в зарослях осенней, еще пышной листвы прямо из воды «выросли» огромные из красного камня «быки», так их назвал дед. Это были массивные опоры моста. Река, видимо, так обмельчала с тех пор, что казалась широченным ручьем. Дед переехал его вброд на старом автомобиле. Опоры моста были похожи на средневековый рыцарский замок и совсем непонятно было, как люди, не имевшие современной техники, возводили такие колоссальные постройки. Машину остановили на берегу, тут же неподалеку и обустроили себе место для рыбалки.

– Деда, я посплю в машине. – Максим надеялся снова увидеть что-то во сне, хотя другая мысль была о том, что это уж совсем бесполезно и неправдоподобно, что снова приснится что-то о новом друге.

– Рыбак! Спи, закутайся в спальник, я немного окно открою, на свежем-то воздухе самое то – выздоравливать, – ответил тот и ушел к реке.

Максим пролежал на заднем сиденье минут десять, затем выбрался на улицу и пошел к самому дальнему «быку», возле которого белела еще одна табличка. Хотелось увидеть, куда же вел этот мост, на какую дорогу, и сохранилось ли от нее что-то. Дед говорил, что мост был взорван в 1918 году то ли белыми, то ли красными, уже никто не помнит. Максим спросил: «А кто победил? Белые или красные?» От ответов деда легче не стало. Победили красные, но они представлялись Максиму индейцами. Индейцев называли краснокожими. Значит, победили индейцы, а мы были их потомками, но никакого сходства с краснокожими у нас не было. Максим шел и все думал про белых и красных, как вдруг знакомый жар начал приближаться к нему, точнее, он к этому жару. Вот она, линза! Теперь самое главное, чтоб страха не было! Но Макс и так чувствовал, что его нет, он торопился подойти как можно ближе к линзе. Подойдя, стал искать точку, но её в воздухе не было. Тут в голове возникла мысль, что точка – воображаемая, и тогда все стало сжиматься, появились резкая боль внутри, тошнота и ощущение, что нечто втягивает его внутрь, как пылесос с большой скоростью. Дальше его резко выбросило куда-то, он столкнулся с чем-то нетвердым и замер, зажмурившись. Секунды три – пять он так сидел, потом открыл глаза и увидел Олега. Сразу все стало казаться естественным, исчезла боль, сомнения, они одновременно поздоровались друг с другом.

–– Бежим к тебе, там дед на реке – я ненадолго. – Максим возбужденно тянул Олега за рукав.

– Бежим! – Олег освободил свою руку и побежал.

Максим еле поспевал за другом, еще пролетали мысли, что надо бы запомнить место, надо сравнить – здесь такая же осень, как у него дома? Но и спешить надо было тоже. Олег остановился, взял Максима за руку, серьезно на него поглядел.

– Ты готов?

Максим осмотрелся вокруг, ничего не увидел, кроме привычных леса, поляны, далекой реки. Поднял голову и открыл рот от удивления. На небе было два потрясающих солнца! Немного замешкался с ответом.

– У вас два солнца? Где же твой дом? Мы разве дошли? – выпалил и поспешно добавил: – Я готов.

Олег поднял свободную руку с раскрытой ладонью, шагнул вперед и потянул Максима с собой. Максим с удивлением понял, что вот же они – терема, шагах в пятидесяти, может больше, и как он их мог не заметить, непонятно.

– Идем в мастерские, будешь показывать, как ты сделал самолет. – Максим, помня разговор во сне, решил больше «не умничать».

– Идем. – Олег взглянул на Макса и улыбнулся.

Максим заметил, что он уже не удивляется мысленному разговору, и смело шагал за другом.

Терема интересно располагались – по периметру, как будто был главный в центре, а вокруг него другие, заборов Максим не увидел, дорожек асфальтовых тоже. Кругом росла густая трава: странно, но она не была утоптана – так, как это бывает там, где много ходят. А то, что здесь они не одни, Максим чувствовал: опять сработала его «чувствительность». Чувствовал он, что хозяева знают о его присутствии, что никто не тревожится об этом и что ему здесь рады. Вообще в этом месте (Олег называл это «за периметром») глаза и уши не сильно помогали. А вот внутреннее состояние ощущалось куда более реально.

В помещении мастерской было просторно, окна были расположены высоко, они поднимались, как купол, и образовывали стеклянную крышу, и от этого было много света внутри. Длинные полки тянулись по всему пространству мастерской. На них стояли ящики разного размера – с разными породами камней, каких-то сплавов, кусков чего-то неизвестного Максиму: попадались прозрачные огромные кристаллы, деревянные, толстые и сухие, ветки. В центре стояли столы и похожие на кухонные индукционные плиты приспособления. Олег подошел к одной из полок, достал деревяшку, какой-то непонятный тяжелый кусок и нечто, напоминающее застывшее стекло. Ни одного инструмента, похожего на пилу, нож, рубанок, Максим не увидел. Мальчики подошли к столам в центре комнаты.

– Какой материал тебе нравится?

– Вот, стекло. – Максим прикоснулся к голубоватому куску.

– Ты хочешь летательный аппарат из стекла?

Максим застыл, чувствуя подвох, затем сказал:

–– Не настоящий летательный аппарат, а игрушку, настоящий лучше сделать из металла. Или не игрушку, а сувенир, чтоб глаз радовала красивая штука.

– У нас нет бесполезных вещей: каждая, как ты называешь, игрушка, это модель будущего устройства или чего-то, что будет служить жизни. Это просто маленькая копия, и, пока она маленькая, есть шанс ее совершенствовать.

Максиму стало немного обидно: из всего разговора выходило, что он занят бесполезными вещами, а тут прям все такие занятые. И даже мальчики делают уже сразу нечто полезное для будущего. Он нахмурился.

– Максим, я не знаю, какая у тебя жизнь там. Я не знаю ваших правил и традиций, у меня нет цели сказать или сделать что-то, что обидит тебя. Мне странно, что тебя тревожит мысль, кто из нас лучше, у кого лучше выходит пилотировать, у кого лучше самолет. Всегда есть и будет кто-то, кто будет лучше тебя пилотировать, бегать, выращивать растения и так далее. Так стоит ли портить себе настроение? Нужно же быть не лучше кого-то, нужно стремиться стать лучше себя, стать мастером.

Макс хотел зацепиться за какое-нибудь слово, начать спорить, но он вдруг вспомнил, что здесь общаются мыслями и мысли его будут слышны всегда. Здесь нельзя сказать одно, а думать другое. И что сама цель – «прицепиться» к слову и спорить для спора – глупа, пользы от нее никакой.

– Кем ты хочешь быть? – спросил Олег.

– Не знаю, не думал, надо закончить школу, я только в третьем классе, мне еще только десять исполнится.

– Мне тоже только исполнится десять, но я понимаю, чего хочу: я буду делать летательные аппараты. Пока у меня мало что получается, но кое-что могу тебе показать. Ты прав, стекло – удивительный материал, очень пластичный, красивый, но и хрупкий одновременно. Интересно, что атомы в этих телах устроены так же, как и в жидкостях. Кристаллическая структура твердых тел более упорядочена и текучей становится при определенной обработке. Мне же больше нравится дерево: оно само по себе живое, оно росло и изменяло форму, никто на него не воздействовал.