Чтение онлайн

Бабуля стихла, дед тоже молчал. Их лица были серьезными.

– Максим, мама будет звонить вечером – мне надо будет сказать ей, как ты себя чувствуешь.

– Я с ней поговорю! Останешься еще дня на два – на три. Потом на учебу. Бездельничать тоже не хорошо, когда все кругом учатся уже. – Дед встал из-за стола. Максим чувствовал за этой фразой больше, чем тот сказал. Чувствовал, что дед хочет его оставить здесь и, чтобы не поддаться уговорам внука, решил закончить этот разговор.

– Деда… – Максим медлил: так просто было поблагодарить дедушку за поддержку, а слова не получались, и все, что пришло в голову, – дедушка, ты классный!

Времени оставалось мало. Пообедав, тепло одевшись, Максим побежал на улицу. До места, где он обнаружил линзу, пешком идти далеко. Единственное, что он помнил, что если пойти по дороге, то точно можно дойти до таблички с указателем «Сибирь». Там же надо будет переходить реку вброд, они ее переезжали на машине. Такси! Можно доехать на так, но как тут вызвать такси, и сколько это стоит, и повезут ли ребенка на реку?! Мысли одолевали парня, а тем временем он шагал по дороге, хоть как-то приближая то место к себе. Дома по обочинам дорог кончились, а он шагал. Шагал по той же стороне, где вдоль дороги текла река. В попутчики ему навязался пес: он шел рядом, не забегал вперед и не отставал. Наконец, пес остановился. Максим прошел метров десять, оглянулся на попутчика: оказалось, что одному идти страшновато, – совсем другое дело идти с собакой. И, главное, опять это чувство, что собака не просто так с ним идет. Максим стоял, и пес стоял.

– Ты говори что-нибудь, может я пойму, – предложил Максим собаке.

Пес стал тихонечко спускаться к реке: пройдет немного – посмотрит на Максима, пройдет – посмотрит. У мальчика забилось сердце быстрее.

– Я понял! Веди, веди меня!

Парень, скользя на влажной почве, стал догонять собаку. Падал, вставал, торопился догнать пса. Они продирались сквозь старую жухлую высоченную траву, густой кустарник. Максим уже промочил ноги, разорвал рукав на куртке, но никаких сомнений, что надо идти за собакой, у него не было. Внезапно Макс вывалился из зарослей на поляну перед рекой. Вывалился и встал, как вкопанный. Собаки рядом не было.

– Пес! Пес! Ты где? – Максим оглядывался вокруг, затем сделал шаг к реке и «обжегся» о знакомый жар.

Линза затянула мгновенно: весь переход занял секунду. Максим даже смог приземлиться на ноги и не упал – Олег вовремя его поддержал.

– Вопросов так много, даже не знаю с чего начать. – Мальчики сидели прямо на полу в мастерской: Максим держал в руках свой летательный аппарат, Олег внимательно слушал друга.

– Как сделать так, чтобы я и дома смог поднимать самолет мыслью?

– А зачем тебе это?

– Никто так не делает, а я могу, чтоб все увидели, как умею делать то, что никто не умеет!

– А зачем тебе делать так, как никто не делает, и показывать это? Так можно разозлить кого-нибудь или вызвать зависть, ну, или восхищение, но оно потом все равно в зависть превратится.

– Так это их проблемы, пусть завидуют! – Максим начал терять терпение: опять почувствовал, что он говорит что-то не то, чувствовал даже раздражение на Олега.

– Понимаешь, это намерение продиктовано только желанием удивить кого-то, привлечь к себе внимание. Пространство же оживляется чистым желанием. Чистым, то есть не для того, чтоб в пустую посоперничать, пофокусничать, не для того, чтоб стать первым среди друзей. Пространство «слышит», когда сердце хочет сделать что-то для всех. И то, что ты придумаешь, будет полезно для таких же, как ты, и этим потом смогут пользоваться все. Там, за периметром, пространство перестало «слышать» желания только потому, что каждый начал желать только для себя, только, чтоб стать самым-самым. Пространство перестало «слышать», потому что многое стало твориться ради пустой забавы, то есть ресурс планеты стал тратиться на фокусы или, как ты выразился, на «сувениры», которые в дальнейшем станут мусором.

Олег не раздражался, не осуждал Максима, это бы сразу почувствовалось, он говорил просто, не громко, как будто рассказывал о чем-то будничном.

– Я так никогда не думал, у нас никто так не думает, все хотят что-то для себя, все хотят для себя лучшего, – сказал Максим.

– Ты невнимательный. – Олег улыбнулся. – Не все, не всегда. Вспомни: и мама, и бабушка, и дед все, что повкуснее, кладут на твою тарелку.

– Да… так и есть. – Макс заулыбался в ответ и немного смутился от того, что забыл про это, а еще, что принимал это как само собой разумеющееся.

– И, заметь, они ничего не требуют от тебя взамен, никогда не упоминают об этом и не выпячивают свою щедрость, – продолжал Олег. – Думаю, у вас есть много людей, которые делают что-то, что приносит пользу всему, всем, и это не выпячивается, этим не хвастают. Такие люди «оживляют» пространство. Когда их станет больше, тогда и у вас станет возможным «оживить» самолет – поднять его мыслью в воздух. А дальше можно будет говорить и о том, как это сделать более умело. Четко формулировать мысль, удерживать на этом внимание, то есть «не скакать» с одного желания на другое, и много чего еще.

– А здесь, у вас, все думают обо всех? Все заняты только полезными делами? – спросил Максим. – Разве это возможно? Никто не играет, не спит до обеда, не сидит целый день в компьютерных играх? Это не скучно?

– Тебе мое дело кажется скучным? Чего же ты здесь делаешь? Мне кажется, тебе жутко интересно у нас. – Олег ответил вопросом на вопрос и продолжал: – Видел, как играют медвежата или котята? У животного ни одной бессмысленной игры нет: каждое движение, каждый прыжок, каждый пойманный хвост – это гарантия того, что он потом будет сытым и живым.

Олег замолчал, погрустнев как будто.

– А про компьютерные игры совсем говорить не хочется, мне не понятно ваше увлечение ими.

– Там же как раз то пространство, которое и оживляет: там ты можешь летать, прыгать высоко, победить, кого угодно, ездить быстро, там, как у вас, хоть что можно сделать, – возбужденно заговорил Максим.

– Подумай, Максим, а лучше почувствуй: твое ли там пространство? Оно тобой создано?

– Нет. Но там так все сделано интересно!

– Подумай, а лучше почувствуй: кем оно создано, для чего? И что бывает, когда ты выходишь из компьютерной игры? Тебе все равно приходится из нее выходить, ты рожден другим пространством.

У Максима всплыли в памяти выходные, все они были похожи на один день. Поел, сел за компьютер, затем снова поел, снова уткнулся в экран. Там шли бои, там что-то мелькало, а сейчас и вспомнить не мог, рассказать было нечего. Только два действия – поел и сел за компьютер. А потом вдруг вспомнил, что когда выходил из игры, то настроения не было, а раздражение было: домашнее задание не выполнено, кружки никто не помыл за него – приходилось это делать почти ночью, хотелось спать, и голова не соображала уже. Максим снова почувствовал, как «растет»: он сидел на полу, но ощущение было, что он большой, что он вот-вот вырвется из огромного зала. Что-то главное к нему пришло – он взволнованно заговорил:

– Я никогда не связывал плохое настроение с компьютерными играми, игра может быть очень длинной, ты никак не можешь ее закончить: все сидишь и сидишь, думаешь, вот, еще уровень, и все. Игра не мной придумана, и пусть там есть десять вариантов оружия, но я же могу придумать сто! Значит, игра меня ограничивает. И в какую сторону бежать – тоже есть границы. И победа не настоящая, раз всегда есть новый уровень! Я так не думал никогда. Может быть я даже умнее того, кто придумал эту игру, и у меня фантазия лучше! И я могу придумать сто персонажей, и они будут разными!