Чтение онлайн

– Наложите на пуповину зажим как можно ближе к железам, дабы предотвратить случайный выброс секрета, - распорядился Конвей.
– Затем перережьте пуповину по другую сторону от зажима в целях разделения родителя и плода. Я вытяну оставшуюся длину пуповины, а вы проткните железы двумя тонкими иглами, извлеките отсосами их содержимое и перенесите в отдельные флаконы. Можете ускорить этот процесс надавливанием на железы. Я бы вам помог, да места маловато.

Торннастор промолчал. Он уже взял иглы с подноса, подставленного Мерчисон, а та включила и проверила, как работает отсос, к которому подсоединила два небольших стерильных флакона. За несколько минут система заработала. Разбухшие железы на глазах опали.

Как только их изображение на сканере показало, что они превратились в два плоских красноватых пятна по обе стороны от родового хода, Конвей сказал:

– Достаточно. Заканчивайте. Я помогу вам со сшиванием. Если у вас в сознании есть свободное местечко, пожалуйста, постарайтесь сосредоточиться на мыслях о Нерожденном, - Все уголки моего сознания оккупированы гостями, пробурчал Торннастор, - но я попробую.

Завершение операции оказалось куда проще, чем начало. Защитник потерял сознание, мышцы его расслабились, накладываемые швы не расходились из-за внутреннего напряжения органов. Торннастор зашил надрез на матке, затем они вместе с Конвеем уложили на место смещенные органы, наложили шов на плотную плевральную оболочку. Оставалось закрыть рану вынутым треугольным куском панциря и закрепить его скобками из инертного металла - точно такими же сшивали крепчайшую шкуру худлариан.

Сейчас Конвею казалось, что в худларианских операциях он участвовал много лет назад. Вдруг Торннастор взволнованно затоптался на месте.

– Я ощущаю сильнейшее чувство дискомфорта под черепной коробкой, - заявил диагност. В это же время Мерчисон сунула палец в ухо и принялась ожесточенно вертеть им. Казалось, ухо у нее немилосердно чешется. Эти же ощущения испытал и Конвей и заскрипел зубами - руки у него были заняты.

Ощущения были те самые, что он испытал при первом телепатическом контакте с Нерожденным - нынешним Защитником. Странная смесь боли, сильного раздражения и смутного, нереального шума. Когда Конвей размышлял на эту тему после контакта, он решил, что ощущения связаны с тем, что телепатические сигналы Нерожденного пробудили у него дремавшую или атрофировавшуюся способность к телепатии. Это было немного похоже на ощущения в затекшей руке или ноге.

В первый раз эти ощущения достигли пика, а потом...

Я почувствовал мысли существ Торннастора, Мерчисон и Конвея за несколько мгновений до того, как меня извлекли из утробы моего Защитника, - прозвучал ясный, беззвучный, взволнованный голосок в разуме у всех трех врачей. Раздражение и зуд мгновенно утихли.
– Мне понятна ваша цель - принять обладающего телепатией Нерожденного, чтобы он стал молодым Защитником, не утратив разума и телепатического дара. Я крайне признателен вам за заботу, каковы бы ни были результаты ваших усилий. Мне известны также теперешние намерения существа Конвея, и я умоляю вас, действуйте как можно скорее. Это мой единственный шанс. Моя мыслительная деятельность угасает.

– Отвлечемся на время от родителя, - решительно заявил Конвей. Приступаем к вливанию содержимого флаконов новорожденному.

Конвею не было нужды торопить своих ассистентов - телепатическое сообщение получили все трое. Он думал о том, что, может быть, им все-таки удастся сохранить разум и телепатию у будущего Защитника. Вероятно, ему стало хуже из-за неподвижности. Мерчисон и Торннастор делали свою часть работы, а Конвей вытянул пуповину и передвинул транспортировочную клетку с младенцем в сторону от операционного стола. В случае успешного завершения процедуры малыш мог сразу развить бурную активность и стать опасным для окружающих. К этому моменту Торннастор и Мерчисон уже ввели иглу в культю пуповины и подсоединили иглу тонкой трубочкой к одному из флаконов с содержимым желез.

"А вдруг это не тот флакон?" - обреченно думал Конвей, открывая клапан и глядя на то, как желтоватый маслянистый секрет медленно струится по трубке. Правда, теперь шансы все же были гораздо выше, чем пятьдесят на пятьдесят.

– Приликла, - произнес он в коммуникатор.
– Я нахожусь в телепатическом контакте с Нерожденным, который, как я надеюсь, будет способен сообщить мне о физических или психологических последствиях вливания. Содержимое флаконов будет вводиться мизерными дозами во избежание необратимых эффектов, покуда я не пойму, какой из двух флаконов искомый. Но вы нужны мне, маленький друг. Поработайте, так сказать, в тылу. Держите меня в курсе любых изменений эмоционального излучения - таких изменений, которых сам Нерожденный может и не почувствовать. Если он прервет контакт или потеряет сознание, вся надежда на вас.

– Понимаю, друг Конвей, - отозвался цинрусскиец и пополз по потолку поближе к операционному столу.
– Отсюда я смогу уловить самые мельчайшие изменения в эмоциональном излучении Нерожденного, поскольку теперь на них не накладывается излучение его родителя.

Торннастор принялся заканчивать восстановление целостности панциря Защитника, но при этом одним глазом глядел на монитор сканера, а еще одним на Конвея, склонившегося к инфу-зионной системе. Конвей ввел первую микроскопическую дозу.

Я не ощущаю никаких изменений в мышлении за исключением нарастающей трудности.., трудности поддержания контакта с вами, - прозвучал в его сознании беззвучный голос.
– Не ощущаю я и никакой мышечной активности.

Конвей ввел еще одну крошечную дозу, затем, в отчаянии, - еще одну, уже далеко не крошечную.

Никаких изменений, - передал свои мысли Нерожденный.

Мысль утратила глубину, смысл ее еле улавливался на фоне жуткого телепатического шума. У Конвея вновь возник зуд в затылке.

– Ощущается страх...
– начал Приликла.

– Ясно, что страх, - буркнул Конвей.
– Мы же на телепатической связи, проклятие!

– ..На подсознательном и на сознательном уровне, друг Конвей, - продолжал цинрусскиец.
– На сознательном уровне Нерожденный боится того, что его физическая слабость и потеря чувствительности связаны с длительной неподвижностью. Но вот на уровне подсознания... Друг Конвей, разум не в состоянии самостоятельно оценивать себя объективно. Вероятно, слабнущий или затуманенный разум не в состоянии субъективно ощутить это состояние.

– Маленький друг, - пробормотал Конвей, быстро отсоединил флакон и подсоединил другой, - вы гений!

На этот раз ни о каких микроскопических дозах и речи быть не могло. Состояние обоих пациентов было угрожающим. Конвей выпрямился, чтобы лучше видеть, какое действие оказывает вливание на Нерожденного, но тут же был вынужден отпрянуть в сторону. Одно из щупальцев младенца просвистело у него над головой.

– Держите его, а то он с подноса свалится!
– крикнул Конвей.
– В клетку его помещать рано. Он пока частично парализован. Хватайте его за щупальца и тащите в "детскую". Я бы вам помог, но мне придется держать флакон...

Я ощущаю прилив сил, - телепатировал Нерожденный.

Мерчисон ухватила младенца за одно щупальце, Торннастор - за три. Нерожденный, которого теперь уже трудно было так называть, мотался между ними из стороны в сторону, пытаясь вырваться. Конвей следовал за ними, держа в руке флакон, к двери, ведущей в смежную палату. Руки Мерчисон, мощные щупальца тралтана и нога Конвея сделали свое дело и удержали младенца на то время, пока Конвей ввел ему содержимое флакона до конца. Затем они впихнули пациента внутрь цилиндра и захлопнули дверь.