Чтение онлайн

– Это просто восхитительно!
– не выдержал Конвей, но его тут же прервал возобновившийся поток мыслей Защитника.

Однако я не хочу, чтобы меня выпустили из этого механизма - боюсь напугать ваших пациентов и сотрудников. Мой физический самоконтроль пока еще несовершенен. Я не готов к социальному контакту.

У Конвея на миг загудело в затылке, а потом наступила величественная ментальная тишина, и эту тишину постепенно нарушили собственные мысли Конвея. Ни с того ни с сего ему вдруг стало ужасно одиноко.

Глава 21

Второй консилиум диагностов для Конвея отличался от первого тем, что теперь он точно знал, чего ожидать: скрупулезного и безжалостного разбора его последних хирургических подвигов. Однако на сей раз на консилиуме присутствовали двое не-диагностов - Главный психолог и полковник Скемптон, офицер Корпуса Мониторов, в ведении которого находилось снабжение и эксплуатация госпиталя. Именно они стали мишенью для всеобщего внимания, расспросов и критики, причем критики настолько жесткой, что Конвею даже жалко их стало, хоть он и немного радовался отсрочке собственной экзекуции.

Диагност Семлик требовал подтверждения безопасности установки источника питания для нового пищевого синтезатора. Источник должны были установить на два уровня выше его темного и жутко холодного царства, но Семлик все равно беспокоился за надежность теплоизоляции и тревожился, не попадет ли в его палаты излучение от реактора. Диагносты Суп-род и Курзедт желали знать, наметились ли какие-либо сдвиги в деле выделения дополнительных помещений для сотрудников-кельгиан. Некоторые из них до сих пор жили в бывших комнатах илленсиан, где, невзирая на все принятые меры, до сих пор припахивало хлором.

Полковник Скемптон принялся убеждать в том, что запах чисто психосоматический, поскольку не регистрируется самыми чувствительными детекторами. Параллельно заговорил диагност-мельфианин Эргандхир. Он принялся перечислять ряд мелких недочетов в оборудовании палат ЭЛНТ, которые очень раздражали и пациентов, и персонал. Полковник заверил его в том, что необходимые принадлежности заказаны, но в связи с их специфичностью придется подождать. Покуда продолжалась эта перепалка, Восан, вододышащий АМСЛ, пристал к О'Маре с расспросами на тему о том, целесообразно ли поручать работу в палате, предназначенной для тридцатиметровых чалдериан, существ, имеющих острые зубы и щупальца, хрупким птицеподобным налладжимцам. Восан не сомневался в том, что чалдериане налладжимцев сожрут и глазом не моргнут.

Не успел Главный психолог ответить на этот вопрос, как зазвучал вежливый, с присвистом, голос ПВСЖ - диагноста Лахличи. Он высказал те же самые сомнения относительно появления все большего числа мельфиан и тралтанов на уровнях, населенных хлородышащими, и добавил, что ради экономии времени О'Мара, наверное, мог бы ответить сразу на оба вопроса.

– Предположение верное, Лахличи, - отозвался О'Мара.
– На оба вопроса ответ один.
– Дождавшись тишины, он продолжал:

– Много лет назад мое отделение приступило к осуществлению плана, в рамках которого предполагалось дать возможность тем членам персонала, чей профессионализм и психологическая адаптабельность представлялись мне адекватными, приобрести как можно больший опыт в сфере межвидовой медицины. Вместо того чтобы поручать этим медикам заботу о представителях того вида, к которому они сами принадлежат, они получали самых разнообразных пациентов. Ответственность, ложившаяся на плечи этих врачей в то время, не всегда соответствовала их статусу. Об успехе осуществления этого плана можно судить хотя бы по тому, что сегодня здесь присутствуют двое из вышеупомянутых сотрудников.
– С этими словами О'Мара многозначительно глянул на Конвея и на кого-то еще, кого не было видно за внушительным корпусом системы жизнеобеспечения.
– У других дела также идут неплохо. Увеличивать размах проекта мы не стали, однако первоначальные высокие требования остаются в силе.

– Этого я не знал, - сказал Лахличи. Его перепончатое тельце беспокойно зашевелилось внутри заполненной желтоватой дымкой защитной оболочки. Эргандхир прищелкнул нижней челюстью и добавил:

– Я тоже, хотя подозревал, что имеет место нечто подобное.

Оба диагноста устремили взгляды на восседавшего во главе стола Торннастора.

– В нашем заведении трудно хранить тайны, - признался Главный диагност. Особенно мне. Требования к сотрудникам намного выше, нежели взаимопонимание, способность к слаженной работе с представителями других видов, умение по-настоящему проникнуться состраданием и любовью к любым пациентам и интуитивно выбирать правильный план лечения. Было решено, что о проекте не должны знать ни отобранные врачи-кандидаты, ни их коллеги, ни начальство - в тех случаях, когда испытуемые по каким-либо причинам не доберутся до вершины медицинской иерархии и их карьера остановится на почетной и уважаемой должности Старшего врача. Порой эти существа способны на более ответственную работу, а порой являют собой рассеянных зазнаек. И в том, и в другом случае им нет причин стыдиться или обижаться...

"Я провалился, - с тоской подумал Конвей, - и Торни старается сообщить мне об этом в самой мягкой форме".

– ..так или иначе у каждого из кандидатов есть возможность со временем достичь цели. Именно поэтому о проекте Главного психолога не стоит распространяться ни с кем, кроме здесь присутствующих.

"Может быть, и для меня не все потеряно, - подумал Конвей, - хотя бы потому, что меня посвятили в планы О'Мары?" Между тем другая часть его сознания с трудом пыталась свыкнуться с образом Торннастора - скрытного, честного хранителя тайн, в то время как он слыл главным сплетником в госпитале. Слово вновь взял Главный психолог.

– Наши намерения не заключаются в том, чтобы вынуждать кого-либо работать за пределами своей компетенции, - сказал он.
– Однако нужды госпиталя таковы, что мы обязаны использовать и ресурсы персонала, и, - тут О'Мара выразительно глянул на полковника Скемптона, - весь остальной потенциал нашего учреждения на полную катушку. Относительно внедрения налладжимцев в палату чалдериан могу сказать следующее: я установил, что, если врачу или медсестре общение с пациентом грозит больше, нежели пациенту - его заболевание, или если, как в случае с палатами для хлородышащих, пациента больше его болезни пугает физическая масса тех, кто его выхаживает, волей-неволей со стороны медиков проявляется большая осторожность и забота, что, в свою очередь, весьма положительно сказывается на взаимоотношениях врача и больного.

А теперь, раз уж мы коснулись этой темы, - продолжал Главный психолог, - у меня тут подготовлен небольшой список сотрудников, которые на мой взгляд - в том случае, конечно, если вы одобрите мой выбор, - достойны повышения в должности и присвоения им звания Старших врачей. Это доктора Селдаль, Вестиморраль, Шу и Трегмар. Старшим врачом, заслуживающим перевода в разряд диагностов, безусловно, является Приликла... Конвей, у вас рот открыт. Вы хотели что-то сказать?

Конвей покачал головой и, запинаясь, проговорил:

– Я.., я несколько.., удивлен, что вы собираетесь выдвигать цинрусскийца на такую должность. Он хрупок, невероятно боязлив, и на нем может плачевно сказаться воздействие мнемограмм. Но как друг я пристрастен, и мне не хотелось бы...

– Среди сотрудников госпиталя, - торжественно пробасил Торннастор, - не нашлось бы ни единого, кто бы был беспристрастен в отношении Приликлы.

Взгляд, которым Конвея сверлил О'Мара, выдавал столь блестящий аналитический ум, что тут недалеко было и до телепатии. Конвей радовался тому, что на консилиуме отсутствует его маленький друг-эмпат, ибо ни собственными мыслями, ни собственными чувствами он сейчас гордиться не мог. Он испытывал муки ущемленного самолюбия пополам с завистью. Нет, не то чтобы он завидовал Приликле или хотел принизить его. Он искренне радовался тому, что цинрусскиец пошел на повышение. Но зачем эмпату входить в ряды медицинской элиты госпиталя, когда он запросто мог бы остаться талантливым и уважаемым Старшим врачом!

– Конвей, - сдержанно проговорил О'Мара, - быть может, вы попытаетесь объяснить мне, почему, на ваш взгляд, возникла мысль о том, чтобы присвоить Приликле звание диагноста. Будьте пристрастны или беспристрастны - как вам угодно.

Несколько секунд Конвей потратил на то, чтобы призвать свои alter ego и самого себя к объективности. Далось ему это нелегко: стоило у него завестись задним мыслям, его партнеры по разуму тут же отвечали ему взаимностью. В конце концов он изрек:

– Дополнительная опасность в виде получения телесных повреждений в данном случае вряд ли велика, поскольку Приликла всю жизнь избегает физических и психологических потрясений. Думаю, это свойство характера он сохранит и на этапе первоначального замешательства, обусловленного действием мнемограмм. Да и само замешательство вряд ли будет столь резким, как мне подумалось сначала: ведь будучи эмпатом, Приликла знаком с чувствами множества различных существ. Нам, неэмпатам, наибольший дискомфорт создают именно чужеродные мысли и чувства.