Чтение онлайн

– Это же несколько поколений! – воскликнула Гомановская Траектория. – Раньше вы мне этого не говорили! Мы не можем ждать так долго!

– Я говорил, но вы просто не стали слушать, – возразил Утесный Паук. – К тому же у нас нет другого варианта, кроме как ждать, сколько бы поколений для этого ни потребовалось.

– Но ведь мы постоянно стареем. Без омоложения мы умрем еще до того, как они успеют довести план до конца! – ответила Гомановская Траектория. – Вам придется построить омолаживающие машины.

– Вы забываете, что наши возможности ограничены материалами, которые есть на космической станции и кораблях. Я уже велел своим инженерам исследовать эту проблему. Часть металла, задействованного в некритичных частях корабля мы можем без труда отвести под машины для омоложения. Однако для производства ферментов нужен редкий металлический изотоп. Во всем космическом флоте его наберется только на две машины, и каждая из которых них за три дюжины колоссов сможет наработать объем фермента, которого хватит на одного чила. Другими словами, сохранить жизнь путем омоложения мы сможем лишь двоим.

– Значит, остальным придется умереть! – заключила Гомановская Траектория. – какой толк от починки гравитационной катапульты, если спасти мы сможем только двоих?

– Нельзя позволить космической популяции вымереть до двух особей, – заявил Утесный Паук. – Чила на Яйце лишились всех свитков и всех технологий. Наш космический контингент не должен ослабевать. И раз уж у нас нет машин, которые могли бы превратить старцев в молодых, значит, юных чила нам придется создавать по старинке. Полагаю, это не так уж плохо, если привыкнуть.

Несколько чила из аудитории ответили изумленным рокотом, но все их голоса сошлись под подошвой Гомановской Траектории.

– Не понимаю, – сказала она.

– Я рекомендую медикам отменить прием контрацептивов для заранее отобранных чила. Разве не понимаете? – спросил он, обводя глазными стебельками огромную конференц-чашу. – Яйцеферму мы можем разместить прямо здесь, на дне чаши, мальковые питомники – по бокам, а по периметру наверху – школу-ясли.

В итоге было решено построить две омолаживающие машины, ведь по мере превращения разрозненных станций в единую космическую колонию требовалось сохранять преемственность знаний. После долгих обсуждений право пользования машинами отвели Гомановской Траектории и Утесному Пауку. Каждому из оставшихся чила было назначено по одному яйцу, поскольку космическая станция могла вместить лишь немногим больше удвоенного населения. Многим чила пришлось изрядно поразмыслить, прежде чем сделать окончательный выбор «яйцевого партнера».

Один из писцов по имени Быстрое Перо позвал Уме-Уми к коммуникатору.

– Я все еще переписываю раздел о вспомогательных генераторах из руководства по техническому обслуживанию, – сообщил он, когда Уме-Уми прибыла на своем летуне. – Несколько метоборотов тому назад они вставили сообщение, в котором попросили вас выйти на связь.

Уме-Уми выждала, пока Быстрое Перо своим аккуратным почерком дописал в свиток последние слова инструкции по техническому обслуживанию, продиктованной ему с высоты в 406 километров. Затем он включил видеосвязь. На экране появились какие-то диаграммы. Он быстро перенес их на свиток, поскольку передача видеоданных была крайне расточительна в плане энергии. Закончив, он сразу же переключил канал связи в режим «только аудио». После некоторой паузы из коммуникатора раздался голос Утесного Паука.

– Наш новый Космический Совет принял решение, – сообщил он. – Мы считаем, что сейчас подходящий момент, чтобы вы отправились на западный полюс и прошли там процедуру омоложения. Я знаю, о чем вы, скорее всего, подумали – что вместо вас следует отправить Нуль-Гаусс, так как она старше. Проблема в том, что омолаживающий робот смог наладить лишь одну ферментную машину. Если сейчас мы направим в омолаживающий центр Нуль-Гаусс, ваша собственная процедура отложится примерно на тридцать шесть колоссов. К тому моменту вам будет почти девяносто, и есть риск, что вы растечетесь, так и не успев омолодиться. Мы решили, что ваша смерть для нас непозволительная роскошь. Вы единственная, в ком сочетаются рвение, целеустремленность, оптимизм и харизма, необходимые для того, чтобы юнцы на поверхности были и дальше сосредоточены на нашей общей цели – объединении всех кланов Яйца. Расклад голосов был 288 к 1 в вашу пользу. Нет нужды объяснять, кому именно принадлежал единственный голос «против». При первой же возможности вы должны отправиться на западный полюс, пройти омоложение, а затем вернуться, захватив с собой омолаживающего робота и ферментную машину. Робот пригодится для того, чтобы привести в порядок генераторы в Рае Светила, а возможно, и для ремонта другого оборудования.

Подтвердив получение сообщения, Уме-Уми переключила линию связи на Быстрое Перо. После этого он снова продолжил писать под диктовку.

Чтобы все организовать и подготовиться к своему отсутствию на время омоложения, которое должно было занять примерно полколосса, Уме-Уме потребовалось несколько оборотов. Один из ее учеников-инженеров, Кулоновский Потенциал, снял с летуна коммуникатор и аккумуляторную батарею, чтобы занятия могли продолжаться и без участия Уме-Уми.

Нуль-Гаусс была рада, что для омоложения выбрали не ее, ведь ей хотелось лишь проводить время со своими крохами. Теперь, когда другие взрослые могли позаботиться о старших мальках и занятиях в школах-яслях, ей оставалось только выводить яйца и рассказывать истории о прежних временах до звездотрясения.

Мчась в своем летуне по старой дороге, ведущей к западном полюсу, Уме-Уми пролетела мимо большого стада кормовых крадунов. Пянистая Верхушка как раз вела занятия по обращению с животными. У каждого ученика в ее классе была пятнистая кожа и как минимум один розовый глаз. Она учила их тому, о чем не писали в учебниках – например, как при помощи особых розовых глаз определить, где именно животному было больно, или как приблизиться к зверьку, чтоб тот посчитал тебя другом.

Глядя вслед пролетавшему мимо кораблю, Пятнистая Верхушка почувствовала, как ее мозговой узел начинает донимать старая тревога. С каждым оборотом они были все ближе к починке одной из пресловутых гравитационных машин. После этого на Яйцо вернутся космиты со своими законами. А следом придут и лязгуны с плетками. Пятнистой Верхушке не хотелось возвращения космитов; ей нравилось жить так, как они жили сейчас.

Спустя восемьдесят оборотов омолодившаяся Уме-Уми вернулась на своем летуне вместе с роботом и ферментной машиной. Спланировав над поверхностью Яйца, она совершила посадку неподалеку от Института Внутреннего Ока. Не видя никого поблизости, Уме-Уми выбралась из летуна, чтобы прикрепить корабль к анкерным болтам. Затем она услышала какое-то скольжение, и ее глаза заприметили приближающуюся группу миниатюрных скороходов. Они показались ей незнакомыми. Уме-Уми достала из грузовой сумки немного еды, а после отрастила усики, чтобы похлопать ими скороходов, и подозвала зверьков к себе.

Увидев пищу, стая скороходов перестала скользить по коре и стремглав помчалась в сторону Уме-Уми. Их чрева раскрылись и зубы с лязганьем приготовились разрывать добычу. Взревев от голода, они понеслись на Уме-Уми. Она бросила еду в сторону, чтобы их отвлечь, и рванула к летуну. Робот бесстрастно наблюдал, как она поспешно затекла на борт корабля и захлопнула магнитный барьер; с манипулятора, которым она отбивалась от одного из скороходов, стекали капельки телесной жидкости.

Раненая и слегка напуганная, Уме-Уми начала беспокоиться. Что-то произошло в ее отсутствие. Она оторвалась от земли, пролетела над раздосадованной стаей скороходов, и стала медленно продвигаться вдоль улиц. Растения, некогда благоденствовавшие на территории Института, выглядели неухоженными. Все плоды и стручки были сорваны. В итоге она оказалась у наглухо опечатанного сооружения в центре Института. Двери были плотно закрыты, а снаружи еще завалены камнями, поэтому к двери было сложно даже подойти. Раздвижные оконные панели также были заперты, а многие проемы – перегорожены прутьями. Вдоль верхней части стены тянулась самодельная проволочная катушка. В центре ее витков то и дело вспыхивали крохотные завитки света, когда случайные ядра из космоса неслись навстречу собственной кончине под действием сверхмощных магнитных полей.

Панель на одном из зарешеченных окон слегка отодвинулась в сторону, и изнутри выглянул чей-то глаз. Затем панель с силой распахнулась, и Быстрое Перо, просунув между прутьями половину своих стебельков, отчаянно замахал приближающемуся летуну. Уме-Уми взлетела над стеной, а затем опустила свой корабль внутри закрытого сооружения. Там ее поприветствовали восемь бывших учеников. Трое из них – писец Быстрое Перо, инженер-электромагнетик Кулоновский Потенциал и гравитационный инженер Ньютон-Эйнштейн были из числа старших студентов, которым она поручила ведение занятий. Из трех дюжин чила, посещавших продвинутые занятия на момент ее отбытия, осталось только пять.