Чтение онлайн

– Пойду я, хозяйка, косить, - поднялся Степан.
– И так из меня работник никчемный...

– Ну, покосите немного, покосите, а вскорости и обедать пойдем...

...За обедом София, налегая грудью на стол, сидела напротив Степана и угощала его как гостя.

Он даже вспотел от такого хлебосольства.

Но почему-то боялся поднять глаза - тревожило и пугало ее внимание. Удивило еще и то обстоятельство, что Яринка обедала не за столом, а пристроилась на подоконнике.

После того как побывал у родственников и увидал настоящую беду-голод, после того как и сам хлебнул через край того же горя, теперь, попав к Софии Корчук, Степан кусок хлеба ценил превыше всего. И его удивляла щедрость хозяйки, София - видел он - обычно была довольно-таки прижимистая.

"Да разве ж я заслужил, чтобы меня вот так кормить?.. Ну и чудеса!" хотелось сказать ему. Потому что ничего иного не могло прийти ему в голову - после голода, длительной болезни был он еще слишком слабый телом, чтобы влекло его к другим радостям, кроме наслаждения сытости.

Пообедав, протяжно фукнул, поблагодарил.

– А вы неверующий?
– осторожно придвинулась София.
– Конечно, кто как...

– Да как вам сказать...

Он пожал плечами, потом торопливо перекрестился куда-то на дверь. И самому стало стыдно за свою бесхарактерность, потому что с тех пор, как попал на войну, не осталось в его сердце ни капли веры.

"Да, - подумал, - чего только не сделаешь ради куска хлеба... Эх-ма!.."

А София осталась довольна. Хотя сама не была святошей, но то обстоятельство, что Степан с готовностью выполнил ее волю, значительно подняло его в ее глазах.

"Негордый парубок, послушный... ой, хорошо!.." - И от этой мысли так расчувствовалась, что решила завтра же перестирать его белье, а перемену дать из мужниного.

И она была так захвачена своей новой ролью благодетельницы, так умилена собственной добротой, что и не заметила, как Яринка диковато смотрит на работника, как переводит взгляд на нее, будто допытываясь, проверяя какие-то свои предположения, неясные тревоги, непонятный страх.

Хозяйка приготовила Степану узелок с полдником, и он с новым для себя чувством собственной важности повесил его на ручку косы и степенно, как хозяин, пошел на работу.

Косил почти до сумерек, и работа была ему в радость, потому что где-то в глубине сознания отметил, что в судьбе его произошла важная перемена. И домой пошел только после того, как из огорода окликнула Яринка. Он подумал, что девушка подождет его, и был разочарован тем, что она сразу же исчезла.

Во дворе он сбил косу, вытер тряпкой с намерением отбить ее утром пораньше.

София возилась у печи, а на лавке сидел какой-то широкоплечий сутуловатый человек, молодой еще, в солдатской фуражке, в защитного цвета одежде и обмотках.

– Вот оне, - кивнула София Степану, - к вам...

Степан сдержанно поздоровался.

Мужчина поднялся и, держась за клапан кармана гимнастерки, спросил строго:

– Ты давно тут?

Степан взглянул на Софию, пожал плечами:

– Если кого интересует, то уже с неделю. А что?

– А то, что я должен знать, кто по селу шатается. Документы имеешь?

Степан пожал плечами, но в ссору встревать не хотел.

– Хозяйка, поищите мои бумаги.

– Документы должны быть при тебе. А чтоб посторонним лицам... Или жинка она тебе?

Степану перехватило дыхание. Он шагнул к незнакомцу ближе.

– Кто ты такой, чтоб тут командовать?! И кого думаешь запугать? Ее, что ли?

– А вот возьму да тебя напугаю! Отправлю по этапу в волость!

– Попробуй!

– Да будет вам!
– протянула София документы гостю.

– Отдайте сюда!
– перехватил их Степан.
– Пускай прежде доложит мне, кто он такой!

– Эва!

– Да вот так!

– Степа!
– немного испуганно подалась к нему хозяйка.
– Не горячитесь, Степа! Это ж председатель наши... Власть...

– А я думал, что сам военком! На!
– со злостью сказал Степан, почти кидая председателю сложенный вчетверо листок.

Тот схватил его и шагнул к каганцу. Шевеля губами, вчитывался.

– Ку-ри-ло Сте-пан? Девяносто шестого? В чистую отставку?

– А там написано. Иль тебе еще и прочитать?

– Сам грамотный! А все ж таки это не по форме.
– Он возвратил бумагу Степану.
– Завтра же катай в уезд, пускай военком выпишет белый билет. А так ты для меня все одно что дезертир. Вот так.
– Председатель перевел дух и тяжелым взглядом уставился Степану прямо в глаза.
– А вы, - обратился к Софии, - прежде чем нанимать работника, должны были обратиться в Рабземлес*. Это в волости. А так - эксплуатация... одним словом, это вам не старый режим!

_______________

* Р а б з е м л е с - профсоюз батраков, рабочих совхозов и лесного хозяйства.

– Ну, товарищ Полищук... уж извиняйте вы нас...
– сложила руки на груди София.
– Да разве ж мы...

– Сказано!..

– Сполним, сполним, Ригор Власович!
– согласно закивала София.

– Вы свое, а он свое.

– Как же, как же... Может, отужинаете с нами, Ригор Власович?

– Я при исполнении...
– буркнул председатель и пожевал губами.

– Да он сыт своей печаткой, - подал голос Степан.

Председатель посмотрел на него тяжелым взглядом. Долго молчал.

– Чудак человек!
– произнес наконец.
– Вот ты красноармеец, а порядку знать не желаешь. Этак приблудится тут какой-нибудь недобитый живоглот, "зеленый" из лесу иль лазутчик какой, наделает тут шороху, а с кого спросят? Опять же с меня. Потому как я тут представитель советской власти на селе. И должон строгость держать. Диктатура, во!.. Ясно? И с тебя спрос одинаковый - у всех у нас равные права! Ну так ясно, спрашиваю?..

– Да ясно же!
– недовольно, но тоном ниже, буркнул Степан.

– Ну, вот и помирились!
– обрадовалась София.
– Так оставайтесь, Ригор Власович! Ей-богу! А я уж...
– она выразительно подморгнула.

– Гм!

– Просите и вы, Степа, по-мущинскому, - тронула София за локоть наймита.
– И пусть они не сердятся.

– Ну, черт с тобой, оставайся!
– Степан засмеялся и махнул рукой.

Полищук выдавил из себя какой-то клекот, который тоже должен был означать смех.

– Ну, черт с тобой, возьму и останусь!
– Таково было естество Полищука, что улыбки на лице он никак не мог изобразить.
– Давай пять, красноармеец!
– И торжественно, но с сознанием превосходства и власти ткнул ладонь чуть ли не в грудь Степану. И только после этого снял фуражку со своей большой лохматой головы, пригладил волосы и взглянул на Софию так, словно хотел сказать: "А все равно ты меня не купишь!"

– Вот тут садитесь, вот туточки, - вытерла София стол у красного угла.