Чтение онлайн

– Как это не стоял?!
– заорал я, взбесившись от такой наглости.
– Вы же за мной занимали!

– Занимать - занимала, а стоять - не стоял. Если все на час уходить будут, то от очереди ничего не останется, = наставительно ответствовала бабуля.
– Иди, сынок, в конец очереди, постой чуток и отоварься по-честному.

– Спасибо, бабуля, - ответил я ей, сплевывая на разукрашенный мазутными разводами тротуар.

Делать было нечего: не солоно хлебавши я отправился домой.

* * *

– Принес?
– спросила Алена, едва открыв дверь.

– Ты что, не видишь?
– огрызнулся я.

– Не вижу!

– Значит, не принес.

– Расстроился, да?

– С чего ты взяла?

– Я же вижу...

– То вижу, то не вижу!

– Ладно, не расстраивайся, хочешь, развеселю?

– Мне и так весело, - зло усмехнулся я.

– Вчера в школе в туалете случайно подслушала, как одна девочка другой загадку загадывала: висит-болтается, на "з" начинается... Отгадай!

– Залупа, что ли?
– угрюмо пожал я плечами.

– Я тоже сначала так подумала, - рассмеялась Алена, - а оказалось, помидор.

– А почему на "з"?
– заинтересовался я.

– Да потому что зеленый, бестолочь! Возвращай деньги, мой руки и садись к столу.

Я полез в карман за неистраченными деньгами и выудил оттуда вместе с помятой десятирублевкой два листка с великими астрологическими предначертаниями... Мессия, которому не дали помидоров - курам на смех!

– Что это у тебя в руке?
– спросила Алена без особого интереса.

– Да так... мусор всякий, все выбросить забываю.

Я зашел в туалет, чтобы разорвать листки и бросить их в унитаз... но не разорвал и не бросил, потому что в последний момент заметил одну интересную деталь: гороскоп был отпечатан на компьютере, а пояснения к нему - на пишущей машинке. Даже бумага была разная: один лист - тонкий и с желтоватым оттенком, а второй - плотный и крахмально-белый. И тут до меня дошло: гороскоп-то, может, и настоящий, но вот его расшифровка... Ну и Ольга! Решила сделать из меня мессию, только зачем? Просто для смеха или еще с какой-то целью? А я-то чуть было не поверил, вот остолоп! Сегодня же вечером разоблачу ее... Нет, сначала надо выведать, зачем она это сделала, а то сама вряд ли признается. Сделаю вид, что поверил, и посмотрю, как она себя поведет. Зачем ей это понадобилось?!

Заинтригованный ольгиной проделкой, я спрятал листки обратно в карман, вымыл руки и проследовал на кухню, где меня уже дожидались жена и теща.

– А с помидорами было бы вкуснее, - как бы про себя заметила теща, уминая за обе щеки салат.

– А с мухоморчиками не желаете?
– не сдержался я.

– Серж!
– укоризненно посмотрела на меня Алена.
– Слышали новость?
– попыталась она разрядить атмосферу.
– Ходят слухи, что к городу подошла десантная дивизия в полном боевом снаряжении. Говорят, что военные хотят запугать радикалов, которые обсуждают в советах вопрос об объявлении Угловского района зоной, свободной от ядерного оружия.

– А что радикалы?
– заинтересовался я.

– Радикалы подняли шум, и по распоряжению из Москвы эта дивизия брошена на уборку картофеля, но оружие сдавать на склады она не торопится.

– Интересно знать, что говорит по этому поводу "Вечерний коммунист"?
– покосился я на тещу.

– Обычные учения, - невозмутимо пожала она плечами.

– И кто кого учит?
– не отставал я.

– Все, я сыта, - не удостоив меня ответом, теща поднялась из-за стола и ретировалась в свою комнату.

– Серж, я же просила тебя, - обиженно надула щеки Алена. = Я же просила тебя не спорить с мамой о политике.

– Во-первых, я не спорил, а только задал вопрос, - как можно спокойнее ответил я, аккуратно складывая на тарелку вилку и нож, - а, во-вторых, ты сама начала этот разговор.

– Конечно, во всем всегда виновата я, я одна и больше никто, - плаксиво констатировала она.

– Десантная дивизия в город еще не вошла, а бои местного значения уже начались, - вздохнул я.
– Как мне надоели эти споры ни о чем...

– Конечно, я для тебя - ничто!
– по-детски захныкала Алена.

– Я не тебя имел в виду, - закричал я, не сдержавшись.

– Ты меня никогда не имеешь в виду!!!
– зарыдала она.

– Дурдом какой-то!
– я встал из-за стола и, одевшись, вышел из дома.

* * *

Дождь все шел и шел... а мне идти было некуда, потому что Ольга меня так рано не ждала. Бесцельно побродив под дождем с четверть часа, я уже начал подумывать над тем, что неплохо было бы вернуться в сухую и теплую квартиру и как ни в чем ни бывало усесться в мягком кресле перед экраном телевизора, но в эту самую минуту проезжавшая мимо машина обдала меня веером брызг из лужи, а когда я открыл рот, чтобы громогласно объявить о своих чувствах к водителю и его матери, из окна злосчастного автомобиля высунулся мужчина с мегафоном и прокричал в свой "матюгальник": "Не дадим военщине наступить кованым сапогом на горло демократии! Все - на митинг на площади Ленина!" Площадь Ленина была как раз на полпути к Ольгиному дому, и, стряхнув со штанины воду, я отправился на митинг в защиту демократических завоеваний.

На площади Ленина (сейчас ей возвращено дореволюционное название Мясной ряд, хотя мясом там, как и во всем городе, по-прежнему и не пахнет) я увидел пестрое море зонтов, среди которого возвышался деревянный корабль - временная трибуна с президиумом человек из десяти: председатель горсовета Дьяков, известный диссидент Кусков, не менее известный экстрасенс Чумкин и еще какие-то не столь известные, но с виду представительные люди. Когда я подошел, выступавший с трибуны высокий парень в форме лейтенанта воздушно-десантных войск и глухой голкиперской маске изобличал планы генералитета, направленные на дестабилизацию обстановки с целью ввести чрезвычайное положение и приостановить деятельность советов. "Интересно, что здесь делает Чумкин?" - думал я, слушая речь лейтенанта.

– Чумкин уже выступал?
– спросил я стоявшего без зонта юношу, по коротко остриженной голове которого стекали, застревая в щетине, мутные капли дождя.

– Нет, - отрешенно ответил юноша, не поворачивая головы.

– А будет?
– попытался уточнить я, приглядываясь к странноватому парню: казалось, в мыслях он был где-то далеко, и все вокруг происходящее его волновало не больше, чем какая-нибудь назойливая муха.

– Не знаю, - так же отрешенно ответил он.

Что-то было в этом парне необычное, хотя с виду он был ничем не примечателен: круглое деревенское лицо, простая, даже слишком, одежда, немодные ботинки... стоп, а ботинки-то = армейскиепарадные, мне такие на сборах выдали, когда сапог нужного размера не хватило! Пораженный своим маленьким открытием, я огляделся по сторонам и увидел в своем ближайшем окружении еще пять-шесть коротко остриженных мокрых голов. Десантники! Десантники уже в городе, только переодетые и, кажется, без оружия... Но зачем они здесь? Чтобы опознать ренегата-лейтенанта или с более далеко идущими целями? Собравшись с духом, я пошел в лобовую атаку:

– А что, зонты вам не выдали?

– Нет, не выдали, - все так же отрешенно подтвердил парень, но тотчас вспохватился и, медленно повернув голову на мускулистой шее, окинул меня грустным взглядом.
– Закурить есть?-спросил он после долгой паузы.

– Я не курю.

"А все же жаль, что не досталось сегодня "Явы", - подумал я с досадой, - если бы я его угостил, глядишь, разговор бы завязался". Я повернулся в другую сторону и, увидев в двух шагах мужчину с "беломориной" в зубах, как можно вежливее обратился к нему: