Чтение онлайн

– Всё, что было, – зло выдохнул Ковальски. – я поставил всё против этого типа, – вдохнул воздух и страшно прошипел – ненавижу…

– Думаете, это ему повредит? – Лунара откровенно веселилась.

– Надеюсь, – проворчал Ковальски.

– Ладно, хватит эмоций, – Лунару по-прежнему интересовало то дело, ради которого она отправилась за несколько килопарсек от станции, успевшей стать для неё почти родной. – что там за инфу про Князева вы нарыли?

– Мне сказали, где стоит на ремонте его корабль.

– Ага, это уже что-то, – сказала она, после чего посмотрела на Збигнева и продолжила, – ну, пока у нас есть время, пойдём туда. Может быть нам что-то интересное и расскажут. Информация лишней не бывает. И поручите своим людям – пусть найдут расписание шаттлов. Нам будет нужно завтра спуститься на планету и попасть в этот город… Как его? – она посмотрела на Ковальски, ожидая, что тот подскажет это странное название…

– Меан-Ка? – неуверенно спросил эсбэшник.

– Точно, – согласилась Лунара, – в общем, завтра мы должны оказаться там. И чем раньше, тем лучше.

Идти до конторы «Волшебник и технарь» оказалось не особенно далеко. Попетляв по коридорам, спустившись и поднявшись по нескольким эскалаторам Лунара, со спутниками добрались до пучка лифтовых шахт.

Тут они погрузились в просторный лифт, куда набилось ещё немеряно народу, и поехали к уровню, где искомая контора и находилась.

Увидев забавную вывеску с волшебником и гаечным ключом, Лунара поняла, что они уже рядом.

Наконец они упёрлись в дверь из прозрачного материала, которую пришлось толкать. Толкал один из этих… которые Фы, а Лунара с Ковальски стояли чуть поодаль. Второй Фы был отправлен узнавать про то, как попасть на поверхность к этому городишке…

В общем, дверь начала своё вращение вокруг вертикальной штанги и они вошли в просторный холл. Воздух тут был гораздо свежее, чем в коридорах станции. Лунара отметила про себя. что на кондиционерах и вентиляции тут не экономят.

Да и вообще, не экономят. Холл был чистым. Но, не смотря на почти стерильную чистоту, чуть поодаль деловито гудел робот-уборщик…

И тут перед ними, как по волшебству появился великан.

Ну, если и не великан, то очень крупный мужчина, с заметным брюшком и пегой окладистой бородой. Одет он был в синий рабочий комбез, кое-где украшенный масляными разводами.

– Ну, заходите, что дверях-то стоять? – прогудел он.

Тут Ковальски шагнул вперёд и встал перед ним:

– Нам нужен хозяин фирмы! – провозгласил он.

– Ну так вот он я, – хмыкнул великан, – а зовут меня Радомир Бобер.

– О, у меня прадеда Радомиром звали, – вдруг ни с того, ни с сего выдохнул Ковальски.

– А тебя-то как зовут? – пробасил Бобер, наклонившись к собеседнику, – да и панночку вашу?

– Збигнев Ковальски! – с некоторой рисовкой представился эсбэшник.

– А у меня отца Збигневым звали, – расплылся в улыбке хозяин фирмы.

– А девушку нашу зовут Лунара, – продолжил раздухарившийся Ковальски.

– Фриц. – коротко сказал Фэ, хоть его об этом никто, если честно, и не спрашивал.

07.01.2026

Я вышел из раздевалки и двинулся ко входу на арену. И, стоило мне только покинуть внутренние помещения, как в уши ворвался гул людских голосов, резкие гудки фанатских дудок и прочий шум, который стоит над большим стадионом во время важных матчей. Яркий свет Латоти ударил в глаза.

Я немного сбавил шаг, чтобы успеть рассмотреть трибуны и саму арену. Когда я окажусь на ней, то времени глазеть по сторонам, боюсь, уже не будет.

Ну, что сказать… Все было построено с умом. Весь комплекс представлял из себя крытый прозрачным пластиком колизей. То есть, места зрителей располагались рядами по стенам огромной воронки, которая, расширяясь, поднималась вверх, покуда не упиралась в перекрытия.

Ну а внизу была сама арена – то самое место для драки, засыпанное мелким белым песочком. Интересно, а насколько твердо это покрытие? Я, конечно, смогу на любом грунте нормально двигаться, но всё равно…

Хотя, что это я? Узнаю же не позже, чем через минуту.

Несколько мгновений у меня ушло на то, чтобы окинуть взглядом публику и оценить её. Большинство, следует отметить, были одеты очень богато. Женщины были сплошь красивы. Ну, при таких деньгах это было совсем не удивительно. А тут собрались люди, в большинстве своём вовсе не бедные…

Косметическая медицина в Содружестве неуклонно развивалась и деньги могли сейчас из любой дурнушки сделать королеву красоты – только плати…

Но сегодня все эти люди и прочие разумные собрались тут, чтобы увидеть кровавое, первобытное зрелище.

Они будут наблюдать, как два здоровых мужика будут стараться разбить друг другу головы тяжёлыми тупыми предметами.

Ну да, сражаемся-то мы утяжелёнными боевыми посохами. Тяжёлыми и тупыми, да… И в живых останется только один.

Этот павиан, Пхукунци, сегодня утром мне об этом сообщил, кривя свою харю в угрожающей гримасе.

Я, собственно, этого и ожидал, но не удержался от того, чтобы сказать ему – смерть его меня вовсе не опечалит, а напротив, сделает немного богаче.

Среброволосая красавица, что в этот момент стояла в паре метров от нас, громко фыркнула. Она этим, видимо, пыталась показать, что надеждам моим сбыться не суждено и кровь моя сегодня впитается в белый песок.

Я не удержался и подмигнул ей, мол, посмотрим, чья возьмёт и заработал ещё один взгляд. Взгляд, исполненный ненависти и жажды моей смерти – как можно более болезненной, я так думаю…

Но вот я сделал очередной шаг, и вместо шершавых плит, которыми был вымощен проход, ощутил под ногой песок. Ну, здравствуй, Арена.

Я, вроде как ступил в круг, но трибуны на мое появление никак не отреагировали. То есть шум, конечно, немного изменился, мне показалось, что он даже немного притих. Но ничего похожего на приветственные крики не было и в помине.

Ну да, меня тут не знают, и воспринимают, как не более, чем очередную жертву, чьи мозги скоро разлетятся во все стороны.

Я стоял, щурясь на солнце, которое заливало песок своим сиянием через прозрачный пластик перекрытий, и разглядывал трибуны.

И тут раздался оглушительный рёв. Многие повскакали с мест, приветствуя своего чемпиона, чёрного качка Пхукунци. Он молодцевато прыгнул на арену, потрясая над головой пудовыми кулаками и начал исполнять какой-то сложный танец – боевой, не иначе.